(у) Дача для Попаданки

Глава 9

После завтрака мы и правда занялись картофелем. Елизар вооружил меня тяжеленной лопатой, тканевыми перчатками (поберег-таки нежные девичьи ладошки!) и вывел за забор.

Пока были в саду, я и не видела, что тут… Я-то думала, тут пара грядочек! Ан-нет! Чуть ли не целое поле! Сотки четыре, не меньше, и он хочет, чтобы я все это выкопала?!

Мой дикий взгляд, похоже, домовому очень понравился. По крайней мере улыбочка у него на лице расцвела ровно пропорционально удивлению на моем.

— Лопату в землю вводи осторожно, не торопясь, — принялся рассказывать он. Ну, на этот раз хоть объяснял в деталях. Еще и показывал. Сам-то, правда с вилами вышел зачем-то. Разве вилами копают? — Вот так.

Он на нее ногой надавил, но неспешно. Лопата-то широкая, в землю входила неохотно.

— Если чувствуешь, что уперлась, дальше не дави, а то и рвануть может.

Я сглотнула. Значит, не шутил, что она еще и взрывается?

— А сильно рванет? — спросила на всякий пожарный. Елизар на меня покосился.

— Оглушит точно.

— А ноги?

— Что ноги? — и лыбится. Вот ведь понимает, что боязно мне, а все равно забавляется.

— Елизар, не смешно это. — Я руки в бока уперла. — Ладно огурцам песни петь, и помидорам тоже, капусту по листьям гладить, но если картошка у меня под ногами на манер мины сработает, я ведь и без ног могу остаться, это не шутки.

— Ну, тогда копать дальше не придется, — фыркнул он, на лопату облокачиваясь.

Я невольно еще шире глаза распахнула.

— Ой, не слушай его, Наташенька…

Кузя! Мой ты спаситель! Он запрыгнул на забор и теперь наблюдал за нами.

— Оно звуком лопается, — пояснил кот. — Оглушить еще может, но большего вреда не причинит. Да и тыкать надо с такой силой, что у тебя в руках не хватит.

Я на Елизара поглядела с нескрываемым уже раздражением.

— Шел бы ты, блохастый! Всю малину обламываешь, — зашипел на него домовой.

— Все с твоей малиной нормально, вон кусты подвязаны.

Елизар мне в руки лопату сунул, сам свои вилы подхватил.

— До середины твоя половина, я с другой стороны начну.

Я вздохнула тяжко и взялась за черенок. Делать нечего.

Лопата в землю входила не слишком охотно, хотя та была рыхлой довольно. Грядки ровными горочками были сложены, рядками. Я межды этими горочками и пристраивалась. Давлю, а сама с замиранием сердца жду взрыва. Но вроде как лопата на полную ушла, а все тихо.

Надавила на черенок, земля вздыбилась и на поверхность показались эти клубни злосчастные.

Я осторожно их из земли выбирать принялась. Елизар велел мелкоту совсем не трогать, только если она уже от куста отвалилась. Так я и поступала. Первые крупные клубни собрала, лопату-то убрала, а картошечка хоп-хоп-хоп, какая осталась, обратно в землю укопалась.

Вот чудеса…

Первые пару рядков я прошла с относительным успехом. Взмокла вся, правда. Футболку так и тянуло снять… Солнышко-то уже припекать начинало.

Я на Елизара покосилась, прикидывая, как он отреагирует, если я верх от купальника надену. Вскользь-то глянула, а потом сама взгляд воротила невольно.

Помимо того, что он уже первую грядку почти до конца дошел, у него клубни сами еще и в ведро запрыгивали! Я-то думала, я быстро иду, а он в десять раз активнее работал! И лихо так! Раз-два! Раз-два! словно ничего оно ему и не стоило.

Я со своими ковыряниями этой лопатой тяжелючей и рядом не стояла!

Но даже не это меня с толку сбило… Похоже, жарко не мне одной стало. Он остался в одних штанах холщовых с широким поясом.

Кожа блестит, мышцы бугрятся. Я едва челюсть не уронила. Нет, я, конечно, и без того уже заприметила, что Елизар отличается типажом от того, как я домовых себе представляла. Но чтобы еще и вот так передо мной расхаживать?

Отвернулась, сделав вид, что задумалась просто, даром, что он спиной ко мне стоял.

Взялась снова копать. Лопату в землю вставила, а взгляд у самой нет-нет, да тянется поглядеть.

Еще бы, вон на плечах как мышцы работают. Перекатываются прямо. Я такое только в кино видела. И весь он такой поджарый… Не груда мышц, как качки в спортзале, но и не хлипкий вовсе. Плечи широкие, талия намечена. А каждая жилка под кожей прорисовывается, когда он на вилы свои давит. Хоть анатомию изучай.

Сдается мне, с него и скульптуры лепить можно.

— Наташа… — Кузьма с забора заурчал. — Дырку просверлишь.

Елизар ко мне вдруг обернулся. Видать, услышал котовью реплику. Я тотчас засуетилась, на горячем пойманная, по лопате как хряснула ногой, в землю оную вгоняя…

Да, походу, маху дала. С перебором.

Земля вздыбилась, звуки все замерли, чтобы после в лицо мне оглушительно бахнуть.

Вам в лицо когда-нибудь взрывали хлопушку? А теперь представьте, что вместо цветного конфетти на вас летит сырая земля с червяками, сорнячками и вот этим всем благо-чудом.

Я бухнулась назад, уселась прямо в соседнюю грядку. В ушах зазвенело, сама испугалась, что аж зареветь охота. Сижу, глазами хлопаю, сообразить ничего не в силах.

— Наташа! — Котик уже передо мной, лапами на мои колени оперся, в лицо заглядывает. Я его голос едва слышала, словно приглушенный такой, издалека али из-за закрытой двери.

Тут и Елизар передо мной на корточки сел, говорит чего-то, но у меня в ушах новая волна звона пошла, что его слов и не разобрать вовсе.

И тут так жалко мне себя стало. Вот ведь некуда было больше податься, приехала в то место, где меня всегда с добром встречали, еще и завещанное мне по праву. Старалась ведь, все делала, как сказано. От работы не отлыниваю, порядок стараюсь соблюдать. А в ответ чего? Этот зеленоглазый вон насмехается! В саду то и дело что-то меня пришибить тянется или больно сделать! Теперь еще и взрыв этот!

И вроде бы не больно вовсе, испугом отделалась и звоном в ушах, землицей вот еще перемазалась… А так обидно!

Носом хлюпнула. Раз, другой. Слезы сами на глаза накатили, крокодильи прямо.