У хвоста Бирюзовой Ящерицы

Раздельно от семьи: Эллиот

Вернулись под вечер. Солнце давно скрылось за черными тучами, внутри которых, казалось, бурлит вязкий деготь, а ливень быстро сокрыл родной дом плотной стеной. Зоряна спит на руках, Райан несет ее через все пшеничное поле прямиком от пристани, но будить не хочет - много эмоций, переживаний и потрясений, связанных с увиденным в Мирте, заставили малышку изрядно перенервничать.

Эллиот потрясен не меньше, но усталость наваливается на него тяжелым комом только на середине пути домой. Он придерживается за руку Роксаны и семенит рядом, бормоча что-то о красотах Мирта и о бесовщины, творящейся за его пределами – в душах людей.

— К сожалению, Мирт и без того полон мрачности.

— Дружелюбный народ, говоришь. — шепчет Райан в ответ и замолкает, когда Зоряна начинает чуть ерзать.

— Я этого не говорила. Я лишь сказала, что во времена празднеств люди становятся приветливее.

Спать сладко этой ночью удается не каждому – Роксана до полуночи видит перед глазами лица мумифицированных людей, Райана от чего-то мучает жажда и он каждый час соскакивает за водой или в уборную. Ближе к ночи они сталкиваются в проходе и оба слегка встревоженные.

— Не спишь…? — Райан подхватывает подругу под талию, когда она испуганно пятится назад при столкновении и чуть ли не оступается в лестничный пролет.

— Ох, Райан, — шепчет она в ответ и искреннее удивление в глазах затмевается усталостью. — Ты напугал.

— В чем дело? — он аккуратно отводит ее в комнату, где помогает присесть на кровать. — Открыть окно?

Роксана кивает. Заколка слезает по волосам, больно цепляя отдельные прядки и она болезненно морщится. Поджимая губы, стаскивает тканевый кружочек с волос и кладет на колени.

— Я не думала, что Мирт настолько…

— Расслабься, Роксан, — Райан садиться рядом и мягко оглаживает по холодной спине через ткань атласного халата. — В любом случае, места здесь не такие, как, например, поля сражений после Войны Южных Миров.

Война Южных Миров… Жестокое, убийственное противостояние между фракцией с Шердийского направления ближе к юго-востоку и жителями созвездия Эридан. Шердийцы, в частности предводитель Ориад, желал вытолкнуть эгофов окончательно, однако вторгся в несколько колонизированных звездных систем, принадлежавшим Единой Империи – а именно, главным экономическим центрам владений Земли. Так началась космическая война, растянувшаяся на четыре десятилетия.

Не хватало еще и про нее наслушаться.

— Ты прав. — она опускает голову, и та расслабленно упирается подбородком в ключицы. Райан тянет к себе и виском Роксана прижимается к вздымающейся груди. Девушка дает себе поблажку – садится ровнее к нему и мягко обнимает. Оба молчаливо улыбаются.

Райан слышит, как тяжело она дышит, и почти видит, как мокнут от слез ее глаза. Нервы сдают, и она тихо всхлипывает под тихие напевания какой-то колыбельной. Успокаивающие поглаживания засчитываются в его пользу.

— Ты ведь не знала. — он хохочет больше от собственного потрясения, чем вскоре вызывает легкий смешок и у Роксаны. Его льняная ночная рубаха теперь пестрит влажными пятнышками.

— Я знала, что город мрачный, — она наконец расцепляет руки, выпрямляется и утирает мокрые щеки. Смеется от нелепости, но дышать становится легче. — Но не знала, что он буквально стоит на костях.

— У каждого места свои странности.

— Я рада, что наши прадеды остались здесь.

Детский лагерь «Алиот» в этом году принимает гостей с самого раннего утра. И Эллиот с нетерпением ждал этого дня почти также, как прилета родной сестры. Он грезил об астрономических лекториях, об утренних прогулках по лесам, о кемпинге у полноводных рек и веселых историях у спроецированных костров. О таких лагерях рассказывал ему дед. Таким, каким запомнил сам.

Утром Эллиот сбегает вниз с собственной комнаты и быстро собирает себе сухой паек.

— Святая Лучианна, Эллиот, поешь нормально! Не балуйся, прошу тебя. — мама, убирающая во встроенную холодильную камеру вакуумные пакеты с сушеными листьями почти увядших трав, в будущем планирующихся к высушиванию и измельчению, оборачивается к нему и хмурится. Ее лоб покрывается морщинками.

— Ма-а-ам! — тянет он и лицо его меняется с каждой секундой. Мать смотрит тяжело, скорее даже печально.

— Ты помнишь, что «Циарус» прибудет за тобой в восемь? Ты подготовил кейсы?

Он закатывает глаза и о чем-то тихо бормочет. Роксана с Райаном выходят из дома только на его проводы – сонные, помятые лица, на которых выражено полное умиротворение, покрыты неяркими красными полосами. И все равно он запоминает их с улыбками. Запоминает, как они машут ему на прощание. Как Райан обещает как-нибудь еще раз встретиться.

«Циарус» на пару часов превращается для Эллиота в движущийся дом – здесь и поесть удается, и познакомиться, и вожатым надоесть. Роботизировать подобную работу никто не стремится – работа с детьми всегда требует индивидуального и душевого подхода, а заменить душу искусственным интеллектом значило нарушить принцип подобной работы в принципе.

В лагерь поступает множество прелестных ребят – с некоторыми из них удалось отыскать общий язык, а с некоторыми даже договорить о сотрудничестве в пределах будущих лекториев. «Ты слишком пафосный»: утверждали одни, «слишком веселым» называли другие. Эллиота это не задевает. Ему исключительно все равно.

Когда «Циарус» разворачивается над скалистой местностью возле края лесных массивов где-то ближе к горам Темной Короны, мальчишка впервые видит раскинувшиеся вдоль горного подножия десятки зданий, окруженные защитными барьерами. Все они темно зеленые, изредка поблескивающие в дневном свете местной звезды, больше похожие на голограммы. Таковыми и оказываются, когда «Циарус» садится чуть поодаль и защитный барьер ненадолго снимается.

— Добро пожаловать, — слышится с динамиков у самого входа. Большие ворота обрамлены всевозможными датчиками, сканеры идентифицируют пользователя по сетчатке глаза и рисунку кожи на лице. — Юноши и девушки. Мальчики и девочки. Двери «Алиота» всегда открыты для вас.