У хвоста Бирюзовой Ящерицы

Обет защиты в праздник Восхода Новой Жизни

Дома вкусно пахло новоиспеченным хлебом. Пока прогулка самых старших из подрастающего поколения не подошла к концу, мать во всю хлопочет на кухне – ей очень это нравится. Этим Роксана пошла в нее.

Она любила экспериментировать – зачастую занималась этим перед торжествами для оттачивания собственного мастерства и у нее хорошо это получалось. Когда на собственных полях удалось засеять генетически модифицированные культуры, с этим все стало еще проще: дома на подоконнике она выращивала небольшие хлебные грибы, различные по текстурам, на ночь ставила под большую температуру восходить посевы молочных орехов и растения с ароматным туманом – те, что она собирала для естественной ароматизации блюд.

В честь праздника Восхода Новой Жизни, созданного в день колонизации Землей Квиньюда, всегда стремились найти единение с природой – почувствовать природу в себе и в людях. Он стремился объединять людей, дарить радость и укреплять их связь с природой и обществом. Сейчас все поменялось и из традиций мало, что соблюдается.

Миссис Йеман тщательно месит кремовое тесто – пышное, сладкое и весьма ароматное. Главным традиционным блюдом в честь этого праздника становился пирог Восхода, или «Солнечный Свет». Такой же румяный, желтый и теплый. Мягкий.

Вниз спускается Зоряна. В руке у нее – желтое платье с выбитым узором из шелка и изысканного, сотканного вручную кружева, тесьмой по подолу и на рукавах-воланчиках. Она встряхивает его в воздухе и то окрашивается в мятный.

— Что стоит подарить на этот праздник малышу Фреду? — спрашивает она о своем предмете воздыхания. О нем она частенько шушукалась с Роксаной, когда та еще не была увлечена всеми этими космическими приключениями. Малыш Фред – парнишка старше нее на несколько лет, подросток с соседней школы. Зоряне он нравился с седьмого класса.

— Подари росток с нашего сада. Мы недавно разрабатывали с отцом новые виды для лепестковых десертов, получился цветок с быстрой регенерацией листьев. Они цвет меняют, в зависимости от настроения. Хорошо будет сочетаться с твоим платьем. — миссис Йеман подмигивает девчушке и указывает пальцем на сад за окном. — Пойди, узнай у папы. Он его куда-то пересадил.

Когда Зоряна выбежала из дома, миссис Йеман вернулась к пирогу. Добавила несколько листьев перечной мяты, сироп из ягод и поставила его в духовой шкаф. Ненадолго, он должен был пропитаться соком, но не пропечься окончательно.

Фестиваль проводился на главной площади, собирались люди с каждого из городов. С Мирта приносили фруктовые кристаллы и коралловые раковины из Кристальных пещер. С Неназванного – мясные плоды, выращенные в «живых садах», и спиральные овощи. Некоторые приносили что-то свое. Семейство Йеман приносило пироги из теста, главным ингредиентом которого служили их собственноручно выращенные растения.

Вечером были огни. Всегда, что бы ни случилось – фейерверки запускали все, кто мог. Каждый был краше предыдущего – тьма ночи отступала, небо озарялось сотнями огней по всей южной части Квиньюда. Украшали дома, забывали старые обиды, города вступали в недельную череду маленьких примирений и компромиссов. Зоряна любила праздники. Во время торжеств она могла увидеться с Фредом.

На главной площади расставляют шатры. Роксана и Райан, обошедшие лес и вышедшие с другой стороны, застали украшение в самом его разгаре. На парня чуть не упал столбик для палаток, а в руку почти что влетело колышко. Он успел ухватить край и метнуть кроху в ближайшую стенку.

Снаружи в лесах будто плывут тени. Роксана знает, что все это – игрища ее воображения, но не может сдержать страха о собственной судьбе. Она не верит… Нет, пожалуй, совсем немного? Самую малость? Малую дольку? Ладно, она блефует. Она очень боится поверить, что все это может оказаться правдой, учитывая, что почти все предсказания Лауры, когда та еще была жива, сбывались.

Райан берет ее за запястье, и она вздрагивает от неожиданности. Тут же оборачивается, испуганно сомтрит на него, а после сипло вздыхает.

— Ты все думаешь о тех предсказаниях? — шепчет он ей на ухо, поправляя прядь ее волос.

— Прости, я… — в глаза ему смотреть ей не хотелось, слова вставали поперек горла и дальше языка не слетали. Она видела, что он встревожен, что о чем-то теперь жалеет и в голову закрадывались мысли о том, что проблема целиком и полностью – в ней и в этом идиотском предсказании.

Глупом. Бессмысленном! Просто ужасном! Райан не должен был этого видеть, не должен был этого читать. Она клянет свою дурость и отворачивается, мягко выдергивая собственное запястье из его хватки.

— Нам нужно домой. — сухо говорит она и быстро скрывается за раскинувшимся на площади шатром. Она чувствует, как гудит ее сердце, как смыкаются в грудине собственные ребра и как руки ее дрожат, но то не от мороза. Райан пытается ухватить ее за плечо, но она не дается. Ускользает в его руках и быстро скрывается в нахлынувшей толпе.

— Роксан! — кричит вдогонку, но ее уже не видно. — Постой, ты чего?

Ей стыдно. Ей безумно неловко. Чувствовалось, что это – апогей. Точка перелома их отношений. Тени вокруг смыкаются, лес искривляется, и она убегает куда-то дальше, откуда найдет путь домой. Одна.

Ближе к вечеру шатры распахивают занавеси. Залы, украшенные мягким светом биолюминесцентных растений, переливаются всеми оттенками серо-голубого. Этот вечер – символ человеческого триумфа, достижения гармонии с новой средой обитания и началом нового исторического этапа сотню лет назад. На центральном столе, длиной в десятки метров, возвышались те самые блюда: и мясные плоды со специями, и спиральные овощи с разностью текстур в каждом завитке, и фруктовые кристаллы, искрящиеся внутренним светом – все лежали в изящных хрустальных вазах. Уникальные вкусы смешивались, создавали необычные сочетания: сладкий манго с нотками мяты, нежная клубника с оттенками розмарина и экзотический фрукт, напоминающий одновременно и персик, и лимон.