У Истоков вечности Часть 1

Глава 11 Семейные тайны

(терзания Руберта Лайтинга)

– Всё будет хорошо – звенело у меня внутри. Это сильно обескураживало. И я не знал чему верить. – Через час, полтора она уже будет дома – упорно настаивал голос.

Я сидел, обхватив голову руками. События этого дня отказывались в ней умещаться. И я ожидал, что она вот-вот взорвётся, не имея ни малейшего желания с кем-либо разговаривать.

– В ночь, когда ты появился – начал отец, глядя куда-то в даль – я потерял жену и сына. Мир перевернулся…

Он умолк. Я никогда не видел его таким тихим и задумчивым. Патрик вспоминал, и тени прошлого бродили по его лицу.

– Сердце Хэйли не выдержало. Она умерла. Ни жены, ни сына. – Он тяжело вздохнул и продолжил. – Я не знал, что мне делать. Я брёл, не разбирая дороги. Пока не очутился здесь, возле Белой скалы. Это место преследует меня…

Он снова замолчал.

– Стивен очень любил его. Мы возлагали на него столько надежд, а он исчез, просто исчез…

Боль отразилась на его лице:

– Это место отняло у меня сына – он смотрел куда-то вдаль, не в силах произнести больше не слова.

– А какой он был? – неожиданно спросил я.

– Добрый и весёлый – с тихой грустью ответил он.

Улыбка на его лице явилась слабым отражением, тех далёких времён, когда он видимо был счастлив.

– И когда Хэйли забеременела снова…

Его взгляд словно застыл, и он продолжил почти шёпотом: – Но она умерла. Умерли все мои надежды…

Я наблюдал, как тоска, окутавшая его своим покрывалом, расползается, словно туман, обволакивая и лишая надежды.

– В ту ночь я ползал по земле. Я царапал её. Я говорил, кричал и снова говорил, пока не выдохся. – Он снова замолчал, глядя в одну, известную только ему, точку. – Я очнулся от пронзительного детского крика. Рядом со мной стояла корзина. Женский силуэт удалялся прочь. Она даже не обернулась. Младенец кричал. Он был живой и тёплый… Я не помню, ни как я отнёс тебя домой, ни что говорил повитухе. Одно я знал точно ты – мой. И у меня снова появился стимул жить. Но, – он помедлил – в глубине души, я до сих пор боюсь, что в один прекрасный день это проклятое место предъявит на тебя свои права…

Он молча опустился рядом со мной. Отголоски прошлого всё ещё клубились в его усталых глазах.

– Хубберт всегда превосходил меня. – С грустью признался он – Рядом с ним можно было даже не пытаться… – Он снова глянул вверх, словно искал ответ на вопрос, так долго его терзавший. И похоже, так и не нашёл его там. – И когда он, глядя на тебя, пятилетнего малыша, пошутил, что с эдаким потенциалом даже ему будет трудно тягаться. Я всерьёз задумался о твоём будущем.

Он вздохнул и продолжил:

– Ты и представить себе не можешь, как это тяжело: смотреть, как человек пренебрегает тем, что тебе всегда казалось самим смыслом этой жизни.

Патрик подобрал камень и в сердцах запустил его в темноту.

– Особенно, когда говоришь, а тебя словно не слышат…

– Будто бьёшься головой о непроницаемую стену – добавил я, и мы оба улыбнулись.

– И я серьёзно не понимаю, – развёл руками отец. – Как можно отказаться от участия в турнире? – и весь его вид выражал недоумение.

– А для чего устраивают турниры? – Устало поинтересовался я.

– Как для чего? – Удивился он. – Чтобы попробовать свои силы. Определить для себя, чего ты стоишь на самом деле, и какого твоё место в обществе…

– Смотри – сказал я, доставая небольшой электрический фонарик.

Я словно фокусник: закатал рукава, вытащил из него аккумулятор торжественно и вручил его отцу. Затем я взял фонарь в правую руку. И лампа в нём ярко вспыхнула. Я перебросил его в левую руку, и повторилось то же самое. Свет медленно разгорался и медленно гас, быстро мигал, еле тлел и ярко вспыхивал. В завершение представления, я подкинул фонарь в воздух.

Он вертелся, падая и отбрасывая свет в разные стороны. Пока не взорвался возле самой земли, рассыпавшись снопом искр.

– И какой от всего этого прок? – устало спросил я.

– Хубберт знает? – у отца был такой вид…

Я промолчал

– А как ты это?.. – Он молча шевелил губами, что-то прикидывая.

– Да, так же, как и все остальные, – отмахнулся я.

– И ты, – у него не хватало слов – отказываешься участвовать?…

– Я не вижу в этом смысла… – попытался объяснить я. – Почему всё так сложно? – Я с тоской посмотрел в ночное небо.

– Ну, дела – только и мог сказать отец. Немного подумав, он добавил: Как бы там ни было, нам лучше вернутся домой. – Он вопросительно на меня посмотрел. – Да, и остальные волнуются. Не спят, наверное…

– Не переживай. Она будет ждать вас дома. – Снова отчётливо произнёс уже знакомый голос внутри меня.

Я улыбнулся, поднимаясь и подавая руку отцу. Судя по его реакции, голоса мерещились только мне.

– И надо поговорить с Хуббертом…

– Отец?! – возмутился я.

– Ну, я же не говорю, что прямо сейчас – Как ни в чём не бывало откликнулся он.