У истоков вечности Часть 2

Глава 20 Рутина

Больше ничего примечательного не произошло. С утра я теперь я поднимаюсь сам и бегу купаться. Иногда Олафф перехватывает меня по дороге, иногда я успеваю уже вернуться, как повезёт. Потом муштра: упасть, отжаться, кататься по земле, висеть и приседать.

Со временем мне это даже стало нравиться. С Дэни мы подружились, и он мне иногда чего-нибудь показывает. Но Олафф строго настрого мне запретил сражаться с ним, хотя бы в шутку. Да он, особенно, и не стремился больше.

Потом, мне нужно привести себя в порядок, чтобы и идти учиться. Занудное это занятие, я вам доложу. И наш учитель мистер Линнер на редкость вредный и дотошный мозгоед.

Я был нимало удивлён, когда его «пособие для чтения», наотрез отказалось со мной говорить. Со мной беседовали: Гегель, Гёте, Ницше, заметьте на своих же языках.

А этот неизвестный Майер молчал, как камень. И мистер Линнер заявил, что очень впечатлён моим талантом, но мне придётся, как и прочим, учить сначала буквы, и потом читать их по слогам. А кроме прочего: писать, считать и изучать основы этики, с которыми, он был уверен, у меня серьёзные проблемы… Так до обеда.

Потом я мчался к Сьюлин. Я мог часами любоваться ею. Ей не сиделось без работы. И мама предложила ей чего-то вышивать. Сначала для ребёнка, потом наш дом украсили пару ажурных скатертей и шесть салфеток.

Они казались абсолютно воздушными. Теперь нам постоянно сыпались заказы. И не взирая на ворчанье мамы, что Сьюлин больше нужно отдыхать, она охотно исполняла их. Все деньги папа клал на специальный счёт, для Маргарет.

Она смеялась, а потом привыкла, что я так называю её, довольно кругленький уже, живот. Мне разрешают с ней здороваться. И всякий раз, когда я осторожно опускаю руку, я чувствую, что и в ответ она меня легонечко толкает.

Сьюлин утверждает, что ребенок узнает мой голос и даже радуется. Я ей верю. Но всё хорошее кончается мгновенно. И мне уже опять пора бежать.

Каждый вечер я мучаю домашнее заданье и всевозможно упражняюсь. Считать я научился очень быстро. Ведь цифр всего десять, и там встречается не так уж много правил. А вот с письмом приходиться изрядно покорпеть, и всё равно, учитель вечно мною не доволен. Про «Этику» мне лучше промолчать, но я стараюсь, чтобы сильно не расстраивалась мама.

Потом со мной болтает Эйдор. Он очень необычный и такой забавный. Он что-то спрашивает или что-нибудь вещает. И даже обещал нас познакомить с Джерольдом, когда удастся случай.

Ещё он мне рассказывал о том, как необычно создала природа человека. И что любая мысль материальна, и что любое действие подвластно импульсу, а импульс человеку. И то, что существует точка, рождающая импульс. И если б я сумел её найти внутри себя, то это было бы началом осознанья. Мудрёно, и не очень-то понятно, но завораживает…

А он всегда смеётся, когда я так смотрю, и у кого-то вопрошает:

– Ну, как же мне?...

Пока, никто ему ни разу не ответил, но он надеется…

Зато я рассказал ему, как сделать тишину внутри себя. Он очень был доволен. Расспрашивал о голосах, что мне мерещились…

Ещё мы с ним и с Олаффом ходили на поляну, смотреть на гору. Красиво там, но как-то скучновато. И тишина такая, что становится слегка не по себе.

И Эйдор словно ждёт, чего-то. А я надеялся уговорить его, меня избавить от уроков. Чтоб память лишним мусором себе не загружать…

Не вышло. Он смеялся долго, сказав, что я проворливый хитрец. И что ученье свет, и что-то в том же духе…

Но он мне нравиться. И если он подолгу исчезает, то я скучаю без него…