У кромки зеркала

Глава 1

— Что нового? — спросил Владимир Николаевич, заведующий национального парка.

— Еще один блуждающий огонек, как я и писал в отчете…

— Я по поводу твоего отчета и звоню. Вот скажи мне, сколько на твоем участке могут теряться люди, а? Знаю, что туристы всегда малость того: уверены, что раз они заплатили парку за пропуск, то теперь природа у них в должниках. В твои обязанности входит следить за ними! Пусть в договоре этого не прописано, но ты должен понимать: что случаи такого рода плохо сказываются на репутации парка, следовательно, – на притоке инвестиций. И на твоей собственной репутации: они следовали по тобой проложенному маршруту. Кто меня уверял, что с ним справится даже ребенок? — распиналась трубка, потом вдруг надрывно захрипела, закашлялась, поперхнулась последними гудками и смолкла.

— Сдох? — спросили снизу безразлично.

— Интернет сдох, — подтвердил Манилов, для проформы поводив телефоном над головой, в тщетной попытке наладить связь с далеким начальником и цивилизацией. — Чудо, что сеть вообще удалось поймать.

— Не благодари, — Антон включил рацию и ещё раз попробовал докричаться до основной базы, а Сергей присел перезавязать шнурки — думал выйти только на минутку и снова по ошибке влез в бесполезные в тайге кроссовки. Конечно, шнурки могли бы потерпеть еще с полчасика, но, как доказали злополучные посетители, отставать или останавливаться в лесу не годится.

— Ладно. — Антон отчаялся связаться со своими и повернулся, в нетерпении разминая ноги в более подходящих к случаю болотных сапогах. — Так что? Пойдем уже?

Сережа поднялся с корточек и последний раз окинул взглядом открывающийся вид: сколько хватает глаз – необъятное низкое небо, мягким ворсистым ковром топорщатся макушки деревьев, обнимая желтовато-бурые и серые гольцы на вершинах холмов, за ними акварельными миражами синеют далекие горы; и Озеро. Озеро здесь было видно отовсюду.

— Тут не думать надо, а действовать, — сказал Сережа в спину Антону. Тот шел первым, отводя мокрые ветви, чтобы не хлестали по лицу. В результате, вся роса доставалась идущему за ним Сергею, которого отпущенные листья окатывали ледяным дождем. — Три месяца, и больше семерых потеряшек. Николаич, конечно, прав, но даже если ты безбашенный, то не совсем же без мозгов, должен соображать, что это не приморский парк!

— Ой, да вспомни себя полгода назад, — махнул на него рукой Антон и ускорился, чтобы успеть домой до того как наступит дневная духота. – Тем ещё был салагой!

Сергей не стал отвечать. Он, выпускник колледжа, приехал сюда не так давно, уверенный, что весь мир только того и ждет чтобы пасть к его ногам, – парк развеял его самонадеянность в первые же недели. Профессия трейл-архитектора не просто так является малораспространенной: это в рекламных буклетах путешественникам обещают живописные тропы, которые одновременно имеют средний или высокий уровень сложности (что должно польстить человеческому самолюбию), при этом безопасны и к тому же – четко выводят к самым впечатляющим местам для эффектных фотографий и селфи. А в жизни эти тропы кто-то разрабатывает! Сперва проводит разведку, прокладывает маршрут, потом его проверяет, ходит по нему, пока тот не разносится, как домашние тапочки. И никто другой за тебя эту работу не сделает — сколько найдется дураков, готовых за интерес стаптывать сапоги там, где, как в сказке, на одного человека приходится три медведя? Надо бродить по лесу самому. В колледже на дне открытых дверей будущую профессию расписывали как занятие для героев и романтиков, и ни словом не упоминали о монотонных буднях. И однозначно не заходило и речи о том, что с ней в комплекте по умолчанию идёт работа егеря.

— Ты только не отставай, молчун, — окликнул его Антон. — А то крадешься там, а я не пойму, тащишься ты за мной или уже нет. Может, пойдешь впереди для моего спокойствия?

— Да нет, не надо — Сережа заслонился от очередной ветки. Хотя в свете последних событий такое предложение уже не казалось ему унизительным. В нацпарках ежегодно пропадает немало народу — больше, чем принято думать и писать в новостях. Особенно рискует замыкающий. В больших туристических отрядах это кто-то опытный и бывалый; в небольших экскурсионных группах – самый неопытный и вечно отстающий. Если требуется сопровождение, то последним идет инструктор, — лесник или любой другой работник природоохранной зоны – готовый подгонять вдохновляющими беседами слабый телом и/или духом «хвостик».

Но вот несколько месяцев назад люди стали бесследно исчезать. Стартовало четверо — до следующей стоянки добрались трое. Двое из них пошли искать отставшего — к лагерю вернулся один и оставленного у костра приятеля уже не обнаружил. Настолько вопиющий случай, когда пропала почти вся группа, был отмечен только один, но его хватило для того, чтобы в парк нагрянула с визитом полиция. В результате, как в воду канул один из полицейских поисковой партии. Его, правда, нашли через несколько дней — одичавшего, заросшего щетиной, с безумными глазами; он нес какую-то околесицу и через неделю загремел в психушку.

Сергей шел и по ходу оглядывал лес. В таких местах человек причиняет вред природе только там, куда его пускают, что значительно упрощает жизнь егерям, а вмешиваться в естественные процессы запрещается даже им. Так что осмотр территории, если он не совпадает с особыми директивами от начальства, иногда превращается из обязанности в развлечение: вдруг открыть, что уже пришла пора осенней линьки соболя, узнать где лакомилась лишайниками кабарга, куда направился медведь и, если хватит опыта и не хватит брезгливости, то и выяснить по остаточным следам, что тот ел на завтрак.

Лето клонилось к закату. Первые опавшие листья заметали следы пребывания и людей, и животных: тайга ревностно оберегала свои секреты. Тем, кто осмеливается пробраться в ее глубину, о них только намекнут сломанная ветка, перевернутый камень, содранная кора…

— Антон! — позвал Сергей и, с трудом продираясь, углубился в заросли. — Глянь-ка сюда!