У кромки зеркала

Глава 2

– Ты чего там застрял? – окликнул товарища Антон. Сережа вздрогнул – ощущение улетучилось, только листья на кустарнике дрогнули без ветра.

– Н-ничего, – повторил Сергей, с трудом отводя глаза от опустевшего леса, больше не смотревшего им вслед и словно затаившегося в глухом хвойном опаде. Сережа тряхнул головой, выкидывая оттуда странные мысли: для него тайга за полгода стала почти родной, что уж говорить об Антоне, проведшем здесь всю свою жизнь.

– Я от тебя только и слышу, что “ничего”! – Антон пропустил напарника вперед. – За тобой нужен глаз да глаз! Знаю я вас, городских оптимистов: сначала ничего-ничего, а потом, случись что, «ничего» и не попишешь, – Антон помедлил, но подошел к ближайшему дереву – благо, их вокруг хватало – и постучал. Суеверия – неотъемлемая часть быта на Озере – атмосфера тут такая, что даже скептики рано или поздно поддаются общему настрою. – Сплюнь!

– Да ладно, не парься, – Сережа считал себя крепким орешком и не настолько ещё отуземился, чтобы плевать через левое плечо.

– Не дури, везде свои законы: ты же не станешь в городе перебегать дорогу на красный свет, – Сережа хотел возразить, что очень даже станет, и не раз практиковал этот противозаконный акт, но передумал: дольше было спорить.

– Что, по-твоему, будет делать Николаич? С потеряшками?

– А что тут можно сделать? – слышно было, как Антон попутно пинает ногами лежащие на тропинке камни, и те со стуком весело скачут вниз по склону лощины. – По-хорошему, надо закрывать территорию. Хотя бы временно, до выяснения. Ладно бы один, но не верю я, что полдюжины человек могут страдать топографическим кретинизмом. Каким придурком надо быть, чтобы не найти Озеро? Его ж с каждой кочки видать!

– Может, хищники? – предположил Сережа, чтобы хоть что-то сказать. Тема была болезненной: туризм – важная статья дохода. Лесников, конечно, больше волновали люди, а не деньги, но без них парк тоже долго не протянет.

– Сейчас лето, еды полно. Никто, кроме росомахи, просто ради удовольствия не нападет. А она водится только за хребтом. Да и будь это животное, хоть какие-то следы обнаружили бы, – пробормотал Антон вполголоса. – Ну, там… знаешь… снаряжение… клочки одежды… или…

Теперь настала очередь Сергея молчать: после первого исчезновения никто не стал громко бить тревогу – мало ли! На Озере пенсионеры-аборигены то и дело отправляются в лес по грибочки, а потом их самих неделю ищут с собаками. Однако после третьего исчезновения – уже! – стоило задуматься. Сережа еще тогда сказал, что экскурсионную деятельность имеет смысл на время приостановить, но кто бы его послушал?

– Помнишь, у нас после обеда группа на Медвежье? – Антон решил сменить тему. – Исследователи, – с долей нежности добавил он.

– Очередные чайники, верящие в себя настолько, что записались в «экспедицию»? Точно! Что им семь километров тайги по вьючной тропе?! – подхватил его тон Сергей.

– Да брось, – об Озере местные готовы были взахлеб рассказывать часами. «Мы тут для этого и живём, и работаем. Влюблять в Озеро – наш долг, хобби и призвание,» – говорили они. Даже Антон ждал новеньких с нетерпением.

Поначалу Сергей этого не понимал, потом дошло: когда лица слушателей загораются интересом и жаждой нового знания, всегда чувствуешь себя капельку богом. – О-о! Варя!

Словно почуяв близость жилья и еды, в кармане куртки ожила рация и рявкнула голосом их бессменного механика:

– Народ, вы где вообще шляетесь? Шлюпки уже подходят!

Сквозь редеющие стволы стал виден берег с десятком домиков-избушек полевой базы, где жили «полторы калеки» научных работников, зато почти родных. А за небольшим обрывом раскинулось Озеро: сегодня оно недовольно ворчало и вздыхало, хмурило седые брови прибоя, облизывало берег, как огромный дикий зверь.

И на фоне этой суровой и завораживающей картины совсем не к месту ярким акцентом выделялась неоново-розовая куртка. Варя оставалась себе верна.

— Что, девочка-припевочка? Благословишь на дорожку? — розовое пятно двинулось навстречу, и ребята прибавили шагу.

***

– Кто знает, как распознать медведя, с которым вы столкнулись? – на этот раз Сергей шел замыкающим и слышал, как впереди Антон травит байки новоприбывшим. – Если вы бежите от медведя, лезете на дерево, а мишка лезет за вами, это – бурый медведь; если вы бежите, а дерева нет, это – белый медведь; а если вы бежите, лезете на дерево, а медведь уже там, то это…

– Коала! – обрадовался кто-то из группы.

– Правильно! – неизвестно, кто был больше счастлив: угадавший или загадывающий.

– А раз в тайге бурые, то что нам делать? – спросил кто-то другой. – Дерево не поможет?!

– Материться, – серьезно ответил Антон. – Медведи отлично знают и понимают русский матерный. Но скажу вам, что вероятность встретить медведя такой толпой стремится к нулю.

– Но не равна, – пробормотал Сережа себе под нос. Между лопаток снова зачесалось от чужого взгляда. На этот раз Сергею показалось, что за ним кто-то идет — не крадется, а спокойно идет, – как отставший член отряда… Они еще не отошли далеко от базы – полкилометра не в счет; Варя гарантированно осталась поджидать на берегу, никого другого тут быть не могло.

Позади хрустнула ветка. Коротко и негромко. Если бы он немного не отстал – ни за что бы не услышал. Он резко обернулся, но сзади никого не оказалось, кроме паранойи. Обычная тропа. Тишь и благодать.

– … Тем более, — продолжал Антон где-то впереди, — мы не пройдем в лесу незамеченными. Повсюду шныряют кедровки: когда мы входим в лес, они криком предупреждают животных, этакие таежные дозорные. Правда, когда охотник идет за раненым зверем, кедровка всегда выбирает сторону хищника и летит за добычей, выдавая ее местоположение. Осторожно: ручей, – предупредил Антон.

Гости неожиданную преграду обошли кое-как по мху, а зазевавшийся Сережа влез в засасывающую жижу, с хлюпаньем отобравшую у него самое дорогое — так и не переодетая кроссовка рыбкой нырнула в воду, а нога в одном носке погрузилась в вязкую грязь. В голове пронеслось обидное “Салага!” голосом Антона: горожанин – он и есть горожанин. Даже спустя полгода.