У кромки зеркала

Глава 5

— Понравилось? Не жалеете? — Сережа подбородком указал на мокрый хвост психиатра, который тот, непостижимым образом разобрав на прядки, любовно сушил над огнем. Хвост этот, намокнув, весь слипся, утратил яркость и стал напоминать крысиный.

— О прогулке? Помилуйте, как можно? — Максим снял бейсболку и принялся махать ею над костром. Скоро от кепки повалил пар и, как показалось Сергею, еще и дым, запахло паленой синтетикой. Но психиатр выглядел до жути довольным и мелочами не заморачивался. — А Вы не жалеете? Это же не первая Ваша поездка; Вы, в отличие от меня, могли бы повторить ее и при более благоприятных условиях?

— Не бывает плохой погоды, бывает плохая одежда, — Сережа поплотнее обхватил ладонями стаканчик с чаем и с грустью глянул вниз на кроссовки, которые теперь не просохли бы даже брось он — по примеру психиатра – их прямо в костер: тот как раз уронил туда свою бейсболку и теперь сосредоточенно выколупывал ее палкой из раскаленных углей. Сережа про себя поблагодарил бога, что головной убор не угодил в общий котелок с остатками чая. — Помочь? – Предложил он.

— Не беспокойтесь, — Максим выудил кепку, повертел в руках, и, убедившись, что она не тлеет, небрежно отряхнул о колено и надел. — Зато просохла! — Он хмыкнул, — и я отвечу и за нас обоих: такое чудо стоит того, чтобы немного промокнуть. И сколько раз ты его видел или увидишь впредь, в моменте роли не играет… Ваш друг, Антон, рассказал очень необычную легенду… Это какой-то фольклор?

— Не знаю. Не уверен. Я сам не местный, — сказание о горе Медвежьей он слышал впервые. И не мудрено: вблизи Озера каждая скала отмечена своей историей, и не одной. — Вы расспросите Антона, он точнее скажет, — Сережа мотнул головой в сторону напарника, стоящего у стены летней кухни, именуемой в просторечье «чайным домиком», потому что там обычно устраивались перекусы после экскурсий.

— Успею еще, — Максим взял свою порцию чая и уселся тут же, прямо на пороге. Он порылся в кармане и вынул уже распечатанную пачку печенья, взял одно и захрустел. Упаковка была до того замызганной, что Сергей даже боялся подумать, сколько она там провалялась, и не стиралась ли вместе с курткой? Сосед протянул ему пачку — отказаться было невежливо и, повинуясь странному порыву, Сережа взял угощение, за что чуть не поплатился зубами — хорошо, что от сырости печенье немного размякло, и травмы ограничились моральным ущербом. — И как Вам тут?

— В смысле: работается? Да нормально, — Сережа в задумчивости пососал печеньку, все еще не решаясь откусить. Потом поразмыслил и поправился. — Хорошо. Никогда не думал, что смогу жить вот так: вне города, без связи. Но мне даже нравится. А спутниковая и Интернет иногда бывают, — добавил он справедливости ради.

— Ужели в этом – счастье? — усмехнулся Максим и посторонился, позволяя кому-то из группы выйти. — У меня в столице Тырнет каждый день есть. А разве я счастлив?

Сергей уставился в костер: конечно, он такого вслух не скажет, но он всегда полагал, что психиатры счастливыми быть не могут. С другой стороны, для многих лесник тоже — не профессия мечты. Возможно, и среди душевнобольных реально найти душевный покой. Хотя сомнительно.

– Скоро выходим? – Сергей повернулся вполоборота к товарищу, но Антон не сразу обратил на него внимание, потому что внимательно всматривался в высокие камыши. Те стояли не шелохнувшись. Дождь почти перестал, и стало так тихо, что сгустившийся туман, распустивший над озером свои щупальца, казалось, живет какой-то собственной жизнью.

– Секунду, – Антон оторвался от наблюдения за берегом и обратился к Евгению – инспектору с прибрежного кордона. В отличие от ребят, Женька жил здесь круглогодично, совсем один, дичился даже своих. Но совершенно преображался, стоило ему заметить признаки проявления интереса; он готов был говорить без остановки, захлебываясь от обилия распиравшей его информации. Вот и сейчас Женя втирал что-то про медведей зажатому в угол психиатру. Тот, правда, затравленным не выглядел и даже принимал посильное участие в дискуссии, успевая вставлять комментарии в нескончаемый поток фактов, забавных случаев и сомнительных баек. – Жень, хорош там нести свет знания! Скажи-ка лучше, народ на кемпинг уже прибыл? Я видел палатки на Золотом пляже.

– Чего? А. Не… – Женя отрицательно покачал головой и поморщился: приезжающие на озеро надолго, доставляли куда больше неудобств природе, чем полагали. Даже при условии соблюдения всех правил. И бедный Женька ходил за ними, как привязанный, чтобы отпугивать туристов от медведей. – Отменили. А палатки я еще не убирал.

– Тогда кто там шляется в плавне? – Антон приподнялся и указал на кусты. Они втроем напрягли зрение. Кусты действительно шевелились, но никого живого там видно не было. — Все наши в домике… — Они ещё немного подождали, но ничего не произошло. — Ладно. Будем считать, – привиделось….

Антон потер лоб. Сережа его понимал: не каждый день в тайге встретишь человека, – будут тут везде медведи мерещиться. Потому внезапное увеличение приозерной популяции заставило всех почувствовать себя неуютно. Всех, кроме Максима – он хрустел печеньем и пребывал в счастливом неведении.

– Давайте-ка потихоньку выдвигаться, – Антон оглядел гужующихся в домике порозовевших и подсохнувших туристов. – Серега поведет ту часть группы, что поживее, вперед, а я буду с теми, кто не может быстро идти. Жень, ты пойдешь в моей группе замыкающим. Серый и один разберется – его отстающих мы, если что, догоним и подгоним, сворачивать все равно некуда.

– А как же звери? — вклинился в разговор Максим. В его вопросе сквозило больше любопытства, чем рационального страха.

– Не выйдут, – разочаровал его Антон и пошел в чайный домик, созывать на марш-бросок. Сережа в последний раз вдохнул аромат заваренных трав, впитывая крупицы тепла: сам он не сильно устал, но груз ответственности за других давил и угнетал. И как у Антона получается управляться с целой группой? Сережа встал, шлепнув себя по коленям, — для куражу, — и преувеличенно бодро спросил, обращаясь к домику: