У крылатых нет недостатков

Глава пятая

Проводив гостей, Аделина помыла посуду, прибрала квартиру и бухнулась в кровать. Сна не было ни в одном глазу. Слишком необычный день рождения у нее случился. Лет ей прибавилось, а казалось, что уменьшилось. Вечер прокручивался в голове как художественный фильм, Аделина снова и снова вспоминала свой отчаянный прыжок через кресла. Прыжок затмил даже ее полет с башни. Почему она решилась? Что это вообще было?

Только глупый азарт, желание выиграть неозвученное пари, или дурацкая бравада? Про мужиков говорят, что седина в бороду, бес в ребро, а она-то чего? Еще не седая, просто волосы у нее необычного темно-пепельного цвета, многие принимали их за густую седину. И у нее никого нет, никакого, самого захудалого любовника никогда не было, чтобы ярко ощутить влюбленность и помолодеть.

Парней, свалившихся как снег на голову, Аделина не восприняла в качестве достойных объектов для интрижки. Не потому, что ей уже сорок исполнилось, а им явно меньше, сорок как раз бабий век. И не потому, что не умела пуститься во все тяжкие. Любви все возрасты покорны, еще классик сказал. И глупости делать Аделина была согласна. Если не сейчас, то никогда, получается. Можно сказать, она мчалась на максимальной скорости.

Рыжик и блондин, Джилрой и Финдрой, скорее, могли сойти за младших братьев своими дружелюбными подначками, но никак за любовников. Жаль, что Аделина не догадалась спросить, откуда парни прилетели, почему сократили ее имя до Аделы и вообще, как они узнали про ее день рождения. Старуха еще ладно, могла услышать случайно или увидеть в магазине, что Аделина торт и вино покупает.

– Она и сказала им, чего я мозг себе туманю. Очевидно же.

Аделина повертелась в кровати, пытаясь найти удобное положение. То рука не так легла, то подушка сбилась, то одеяло слишком жаркое. Вроде и устала, глаза слипались, а сон не шел. С работы не позвонили. Почему? Водитель же сказал, наверно, что привез завхоза в город. Решили не беспокоить, зная, что для коллег Аделина все равно торт принесет. Да и вино можно. Хорошо бы и премию выписали. В прошлом году давали поощрение.

– Что ж такое? Ночь ведь, – Аделина резко села. Надоело себя мучить принудительным засыпанием. – Может фотографии разобрать? Рассовать по разным альбомам мои и этого предателя? Все равно спать не могу. А лучше фотографии бывшего сложить в пакет, пусть своей новой жене показывает, старая жена это барахло хранить отказывается.

В своей квартире Аделина ориентировалась и в темноте. Фотографии и альбомы лежали в нижней секции стенки, сложенные без всякой системы. Аделина достала их всей кучей и потащила в спальню. Новая жизнь начинается с чистки памяти. Сразу надо было этим заняться, а не думать, как привлечь внимание гулящего мужа. Сообразила бы раньше, уже бы избавилась от ненужного.

Тусклый свет маленького ночничка выдал скудную на события жизнь Аделины. Свадебный альбом в малиновой бархатной обложке лежал сверху, с него Аделина и решила злодействовать. Она самолично, после веселого студенческого торжества, оформляла страницы, старательно рисовала голубков и цветочки. Двадцать лет назад казалось, что очень красиво, а сейчас Аделина зажмурилась, настолько убого и жалобно смотрелись листы.

– Плешь комариная, – сделала вывод Аделина. – Все это надо в топку. Поеду на дачу и сожгу. Чтобы следов этого непотребства не осталось. И возиться не стоит.

Но все же Аделина вгляделась в фотографии, пытаясь узнать себя. И не узнала. На любительских снимках толком лица не разглядишь, но на официальных фотографиях из ЗАГСа все было четко. Раньше было четко. Аделина раскрыла свой школьный альбом. Та же самая картина. Лица размыты, словно манекены сидят за партами, отвечают у доски, танцуют на дискотеке. А с фотографиями мужа как?

– Замуровали демоны, – и со снимками мужа случилась похожая история. Аделина попыталась пошутить, высмеять ситуацию. Потому что страх ледяной когтистой лапой схватил за сердце и сжал. – Не понимаю, что происходит. Куда все делись? Свет, может, плохой? Темно здесь. Я ослепла? Да нет, вроде. Все вижу.

Верхний яркий свет ситуацию не улучшил. И лупа, которую Аделина использовала, чтобы читать мелкий шрифт на товарных этикетках, не помогла. Фотографии все как одна превратились в пачку глянцевых бумажек непонятного назначения. Ни одного человека различить не удалось. Ни себя, ни мужа, ни школьных подружек, ни родителей. Как давно фотографии “испортились”? Аделина ведь не доставала их несколько лет. Может вчера все исчезло, а может год назад.

Повинуясь странному порыву, Аделина распахнула дверцы платяного шкафа. Она предпочитала строгий стиль в одежде, покупала для работы темные деловые костюмы, прямая юбка и пиджак, и светлые блузки. Какая должность, такие и наряды. На плечиках не оказалось ни одного костюма. Болтались какие-то майки, накидки, длинные шарфы, узкие брюки, все – темных цветов. Внизу стояли высокие ботинки со шнуровкой.

Ботинки доконали. Даже на распродажах в магазинах в сторону подобной обуви, для молодых и наглых, Аделина не смотрела. И на тебе. Сколько раз за вечер на язык попросились эти слова – на тебе? А если это заговор против Аделины? Да кому она понадобилась? Бывшему и то оказалась не нужна. Виски заломило незнакомой болью.

– Мама дорогая, – заскулила Аделина, закрывая ладонями лицо и сжимаясь в комок. – Меня хотят с ума свести? За что? Я никогда, никому… ни с кем не ссорилась. Может выглянуть на улицу?

Чтобы дойти до окна и посмотреть во двор, потребовалась вся смелость. Полная темнота. Ни единого огонька, хотя вокруг были жилые дома и в каких-то окнах обязательно горел свет даже ночью. У нее же горел. Фонари на проспекте и те погасли. И луны в небе не было видно, хотя было полнолуние. За лунным календарем Аделина тщательно следила как дачница, сажала овощи, цветы и кустарники по фазам луны.

– Лягу-ка я лучше спать. Утро вечера светлее, умнее и веселее. Схожу на работу и все наладится. Там мне мозги быстро поставят. Просто нервы у меня расшатались. Одноклассницам позвоню, позову в гости, – бормотание помогало чувствовать себя нормальной, а историю с фотографиями и уличными фонарями – мелочью, не стоящей внимания. – Пятью пять будет двадцать пять. Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Волга впадает в Каспийское море. Частицы не и ни с глаголами пишутся отдельно. Петр Первый прорубил окно в Европу. Ящерица отбрасывает хвост при опасности. Я тоже отброшу хвост.