У меня есть другая

Глава 2.

Осознание произошедшего постепенно приходит, когда я зашвыриваю свои вещи в чемодан. Хорошо, что их мало. Все в чемодан влезет.

Это просто… немыслимо. Какой слепой же я была, какой глупой… Он прав — я наивна.

Тихо рыдая, я как попало прессую вещи в чемодан, но затихаю, когда подонок заходит в комнату.

— Дай мне спокойно собрать вещи, — требую строго, будучи к нему спиной.

— Куда ты собралась? — спокойно интересуется, а я игнорирую. — Ты слышишь меня? — подходит и смеет схватить меня за локоть. — Поздно уже. Я тебя не выгоняю вообще-то, — дергает меня, когда я пытаюсь вырваться. — Уймись!

— Отпусти! — дергаюсь еще сильнее и освобождаюсь. — Меня не надо выгонять. Я сама ухожу. Когда хочу.

— Поздно уже.

— Благородство свое себе в одно место засунь, — шиплю, смотря исподлобья.

— Да ты зла… — довольно ухмыляется. — Правда так сильно разочарована?

— Выйди! Я быстро соберусь и уйду!

— Я такой, какой есть, Ниночка, — снова криво ухмыляется. — Бабы для меня не главное. Любить кого-то — гиблое дело. Но я бы на тебе женился, если бы твой папаша продолжал играть свою роль и от него была польза. Теперь он бесполезен. Жаль... Лучше бы это была ты.

— А твоя новая девушка, видимо, очень полезна, — теперь я ухмыляюсь, еле сдерживая слезы.

— Ну видишь, ты и сама все понимаешь, — раскидывает руки в стороны. — Дело вообще не в тебе.

Знаю. Дело в нем.

Какой же он мерзавец… И этот мерзавец умеет притворяться. Далеко пойдет.

— Когда ты вообще собирался мне сказать?

— Не знаю. Точно не в годовщину нашего знакомства.

Угу, когда удобный момент подвернется.

То, что он делал такую кислую рожу в последние дни, можно подумать, что он переживал о своем поступке, но нет… это точно не из-за меня. Этому гаденышу ничего не жаль. Ни меня, ни ту очередную несчастную, которую он дурит как меня.

— Ясно. Выйди, — бросаю короткий взгляд в сторону двери.

— Нет.

— Нет? Что значит «нет»? — рычу. — Дай мне собраться! Я хочу уйти!

— Сегодня ты останешься.

— Ты не будешь мне указывать. Невесте своей указывай.

— Что, побежишь назад к папашке? — издевается. — Или еще хуже… унизишься перед сестрой?

— Тебя не должно волновать, куда я пойду, — цежу сквозь зубы и делаю рывок к чемодану. Но Ян меня отбрасывает от него, грубо толкает.

— Слушай, — рычит, — мне не надо, чтобы с тобой что-то случилось на ночь глядя.

— Только не говори, что отца моего боишься.

— Твоему отцу на тебя плевать. Я не хочу, чтобы твой зять вздумал со мной разбираться, случись что с тобой.

Ах вот оно что… Вот она причина. Не желание не отправлять девушку на ночь глядя, а страх, что муж моей сестры устроит ему с папочкой трепку. Какое же он все-таки ничтожество. А отец говорил, что они все чуть ли не святые. Ровно такие же святые, как сам мой отец. Когда-то он продал мою сестру, чтобы спасти свою компанию. С чего я взяла, что мой отец может общаться с людьми лучше себя?

— Не бойся, Быстров, никто к тебе и к твоему папочке не придет с претензиями. Я не маленькая. Справлюсь. А теперь дай мне уже, наконец, собраться!

Я знаю, что накроет меня гораздо позже, когда меня уже здесь не будет, но я должна сохранить лицо перед этим ублюдком.

Пытаюсь добраться до чемодана, но Быстров снова отшвыривает меня от него, как куклу. Раньше он никогда не смел так со мной вести. Маски окончательно сброшены.

— Я сказал, ты останешься на эту ночь. Завтра утром уйдешь. Я даже отвезу тебя.

Меня слегка качает в сторону от легкого головокружения, прикрываю глаза на несколько секунд, а после без единого слова выхожу из комнаты.

Иду в прихожую, а он преследует меня.

Не хочет отдавать чемодан — я так уйду. Без вещей. Без всего.

— Ты куда? — рявкает Ян.

Делаю вид, что не слышу его. Надеваю куртку, ботинки на босые ноги. На улице весна, но сейчас точно холодно. Ничего, не замерзну. Все хуже здесь хоть еще на минуту оставаться.

— Ты куда, я спрашиваю?!

— Не ори на меня! — вскрикиваю, а из глаз брызгает новая порция слез. — Я сказала, что ухожу! Или ты не все мне сказал? Я уже слышала, что у тебя есть девушка, на которой ты женишься по расчету и что ты предлагаешь мне стать твоей любовницей. Еще есть что добавить?

Быстров снова кривит свой рот и закатывает глаза. Ему противно и смешно это слышать, потому что ему совершенно плевать на мои чувства. Всегда так было. А когда я раньше говорила о своих чувствах, в то время как он еще был вынужден притворяться, то он незаметно закатывал глаза и плавно переводил тему. Раньше я этого не замечала.

— Так и знала, что нечего, — окидываю его ненавистным взглядом.

— Я тебя отвезу.