У меня есть ты

Глава 6

Я тихо открываю входную дверь, ожидая второй волны скандала. Но свет в квартире не горит. Есть лишь тонкая полоска тусклого света, исходящего от работающего телевизора в маминой комнате. Облегчённо выдыхаю, начиная стаскивать ботинки с ног. Живот снова урчит, и меня тянет зайти на кухню. Но я так сильно боюсь наделать шума, что просто проскальзываю в свою комнату и закрываю дверь. Шторы не задернуты, и мне в глаза светит свет с окон дома напротив. Вид людей, занимающихся своими делами, снова завораживает. Но я заставляю себя сдвинуться с места и лечь на кровать. Все конечности тяжёлые, будто бы я бежала двадцати километровый марафон. А голова раскалывается от боли. Хочется расплакаться и пожалеть себя. Но больше всего хочется забыть этот отвратительный день и двигаться дальше. Но я прекрасно понимаю, что это невозможно. Всё потому что за этим днем наступит следующий. А затем ещё один, и ещё, и ещё. И только лишь когда мне исполнится восемнадцать, и я окончу школу, я смогу вырваться отсюда. Вот только внутренний голос моего сердца тут же начинает смеяться надо мной. Всё потому что мой характер сломлен. И это может значить лишь то, что я никогда не смогу противостоять своей матери. Солёная влага всё-таки скапливается в уголках глаз. К счастью, короткий сигнал телефона, валяющегося на кровати, меня отвлекает.

Ксюша Цветаева: Ну, как прошло?

Даша Самонина: Даже не спрашивай.

Ксюша Цветаева: Он настолько плох?

Я замираю, вспоминая наш с Андреем короткий диалог на лавке. Мне хочется понять свои чувства. С одной стороны, я жутко мандражирую, потому что общаться с этим парнем странно. С другой стороны, я чувствую пугающее спокойствие. И не знаю, почему? Возможно, потому что он не злится на меня. Или потому что он сказал слова, заставившие меня задуматься.

Даша Самонина: Расскажу завтра.

Ксюша присылает радостный смайлик в ответ. Несколько секунд я таращусь на экран телефона, а затем пихаю его под подушку, поворачиваясь на бок. Мне хочется уснуть. И не потому что я жду завтрашнего дня. А потому что просто желаю отключить свои мысли, чувство вины и непрекращающийся анализ.

Утром в квартире так же тихо, и это пугает. Я поднимаюсь с кровати, переодеваясь в одежду, в которой пойду в школу. Сразу же беру рюкзак и выхожу в коридор. Открываю дверь ванной комнаты, начиная умываться. Живот сводит спазмами, и я уже на самом деле не могу вспомнить, когда ела в последний раз. И когда в моём мозгу появляется надежда на скорый поход на кухню, дверь маминой комнаты открывается. Я замираю с зубной щёткой во рту, и моё сердце быстро стучит о грудную клетку. Я не знаю, чего стоит ожидать. Совсем не хочется, чтобы мама устроила мне скандал с утра пораньше. Так что я плюю на все свои планы в отношении хоть какого-то завтрака. Заканчиваю дела в ванной и тут же начинаю одеваться, несмотря на то, что выходить мне надо только через пятнадцать минут. Поэтому в школу из нашего класса я прихожу чуть ли не самой первой. Останавливаюсь у широкого окна и наблюдаю за ленивыми учениками, медленно идущими к входу.

– Ну, рассказывай, - Ксюша неожиданно подбегает сзади, от чего я пугаюсь.

– Только если у тебя есть какая-нибудь еда, - жалобно говорю я, опираясь задницей по подоконник.

– Еда?

– Я не ела со вчерашнего дня.

Брови подруги ползут вверх. Она снимает рюкзак с плеч, начиная в нем копаться. Через несколько секунд она протягивает мне шоколадный батончик, который я начинаю жадно поглощать. Предлагаю Ксюше откусить кусочек, но она отказывается, терпеливо ожидая, когда я закончу.

– Ну, - Ксюша отбирает у меня обертку и комкает её в руках. И когда я прожёвываю последний кусочек, начинаю свой рассказ. Она слушает внимательно, время от времени задавая вопросы. Отмахивается от одноклассника, который хочет у неё что-то списать.

Когда по школе разносится первый звонок, я уже практически заканчиваю рассказ. Для меня остаётся большой загадкой, почему я не рассказала ей всего. Ксюша не знает о диалоге с Андреем. О том, что мы вместе сидели на лавке и смотрели на зажигающиеся огни в окнах. И о тех словах, которые он мне сказал. Мне становится стыдно, потому что до недавнего момента я рассказывала подруге всё. А тут просто не смогла.

Я уже переступала порог класса, когда за рюкзак меня кто-то схватил. Я обернулась, замечая Егора с раскрасневшимися щеками.

– Ты чего?

– Тебя телефоном учили пользоваться? Я снова ждал тебя.

– Прости, я вышла намного раньше.

– А предупредить нельзя?

– Что за претензии?

– Почему я должен стоять каждое утро и ждать?

– Извини, Егор, но тебя никто не просил этого делать. Мы даже не договаривались, что каждое утро ходим в школу вместе. Мне хватает скандалов с мамой, чтобы сейчас выслушивать ещё и твои недовольства.

– Вы с Андреем такие…

– Какие?

– Головин, Самонина, почему еще не в классе?

Мы с Егором вместе обернулись, замечая приближающегося учителя физики. Он протирал очки специальной салфеткой, стараясь удержать ещё и классный журнал. Я молча сделала шаг назад, наконец, начиная приближаться к своей парте. Чувствовала, что Егор идёт прямо за мной.

– Можете не утруждаться. Предлагаю вам сразу же выйти к доске и продемонстрировать свои знания, - учитель уселся за стол, открывая нужную страницу в журнале и делая пометки.

Я бросила рюкзак на свой стул, награждая Егора недовольным взглядом. Если бы он меня не задержал, мне бы не пришлось тащиться к доске и отвечать. Головин просто усмехнулся и вернулся к доске. Конечно, если бы в моём доме не гнобили за плохие оценки, я бы сейчас так же улыбалась. Но вместо этого мне пришлось напрячь свой уставший мозг, чтобы вспомнить о том, что именно я читала и старалась запомнить, прежде чем отправилась в квартиру напротив, чтобы посетить занятие, которое так и не состоялось.

После физики я уже сама догнала Егора, желая продолжить начатый разговор.