У меня так никогда не будет!

Глава 15

- Я не понимаю, как так - нет денег? Что значит - не платят? Значит, нечего и работать, дома от тебя больше пользы будет, - возмущалась Ирина рано утром, когда собирала мужа на работу. Свекровь уже хлопотала по хозяйству, дети ещё спали.

- Вот так - нет! - стучал пальцами по столу Коля. - И неизвестно, когда будут, - может, вообще не будут. Одни говорят - колхоз выкупили, другие - что разваливается всё. Денег нет даже на корма скоту, начали забивать и распродавать, чтобы закупить корма.

- Да плевала я на эти корма! И на остальное, – возмущалась Ира, - мы так никогда не переедем. Всё разваливается, страна разваливается, ну и что? Где мы и где страна? Что ты, зря с детства вкалывал на этот колхоз?

- Ир, я не пойму, что ты от меня ждешь? В горло вцепиться председателю?! Ему некогда: он сейчас тянет, всё, что можно и куда можно…

- И ты тяни, - перебила его Ира. - Всем можно, а тебе нельзя? Мы вон с мамой сумищи таскаем на электричку по три раза в неделю, руки уже до колен отвисли. У бригадира вашего трактор колхозный появился… У других наверняка и того больше! А ты не можешь? Самый правильный?

- Ты меня с другими не сравнивай, на рынок вы своё тащите, а тут техника, земли, помещения, - всё государственное! Маслобойня закрылась, - лохматил свои густые волосы Николай, ему всё это не нравилось. Неопределённость, безденежье… Каждый тянет его на свою сторону, каждый второй в прошлом колхозник, теперь сам по себе - фермер. Тут Ирина с этим домом покоя не даёт, - что ей не живётся спокойно? – Бригадир Гришка, ты же знаешь его, - волновался Коля, - звал к себе в хозяйство.

- А ты? Ты и так фермер, хозяйства у нас столько, что можно смело говорить: я – фермер! - Ирина натирала тарелки и рассуждала со знанием дела обо всём происходящем.

- Это во дворе, а это по документам, я в таком деле ни бум-бум. Сейчас никто ничего не понимает, делают по старинке, правильно или нет, никто не знает.

- А ты и не научишься с документами обращаться, если делать ничего не будешь. Сам говоришь, что никто ничего не понимает. Сейчас самое время начинать работать на себя, а не на колхозы и государство.

Колька только громко поставил локоть на стол и сжал ладонью свой широкий лоб. Он в растерянности - даже в панике. Но жена права: делать что-то надо, если сидеть ждать у моря погоды, точно ничего хорошего не выйдет.

Вот и собрались главный агроном, бригадир, зоотехник, Николай и ещё несколько человек. Открыли несколько хозяйств, в том числе одно на него, - Колька ничего сразу не понял, хоть и объясняли ему долго. Он уволился; почти все уволились, кроме тех, кто имел право подписи и доступ к документам, основным средствам, землям, кто мог подписывать важные документы, списывать нужное добро.

Колька по-прежнему делал ту же работу, только в «своём» хозяйстве. В проулке у двора начала скапливаться техника: «Кировец», сеялки, культиваторы, косилки, кормораздатчик. Другие не оставались в стороне: дворы заполнялись всяким железом, телегами. Бывшая учётчица из МТФ[1] ходила по домам и уговаривала жителей отдать им в аренду свои земельные паи[2]; некоторые соглашались, другие боялись, - всё было на словах, на[01] дружеском: «Вы же нас хорошо знаете!»

Ремонт и отделка в доме Ирины и Николая потихоньку тронулись с места, даже не потихоньку… Ирина нашла через местного ветеринара городскую бригаду, которые с удовольствием принялись за работу. Делали на совесть, потому что за деньги, а не за бутылку.

Одна тётя Люся качала головой, глядя на перемены у детей.

- Колька, Колька… Не на своём создаёте и не своим пользуетесь. Так нельзя, - как бы беды ни было!.. Было уже такое...

- Мам, ты же Полоцкого, нашего бригадира, знаешь, он мужик умный, неужели он сам себя подставлять будет? – уставший, но довольный собой, оправдывался Николай. Ему стало нравиться работать на себя, деньги другие пошли. Он так же пахал, сеял, убирал, но уже своё!

- Да всех я их знаю, - волновалась мать, - себя они никогда не обделят, во все времена хорошо жили. Такие, как они, нигде не пропадут.

- Не нагнетайте, мама! Вы тоже зажиточно жили, и что, мы воры, мошенники? – вступилась Ира за честную компанию. – Сейчас выживает кто как может. Одни крутятся, вертятся, думают, как семьи обеспечить, - намекала она на мужа, - другие сидят и ждут второй год зарплату или спиваются на работе. Привыкли, что в колхозе всё за них думали, решали, - другие времена пришли.

- Времена всегда меняются, а люди остаются. Не надо мне про это рассказывать, я столько пережила на своём веку! И всё своим горбом заработала.

- Вооот! Вспомните, раньше на рынок не возили продукты продавать, и ничего не достанешь, спекулянтов сажали. А теперь? Каждый второй спекулянт - предприниматель хорошо зарабатывает, и никто их не сажает, - наоборот, уважаемые люди.

- Смотри, Ирка, как бы не пришлось потом мужу передачки носить, - вздыхала тётя Люся за столом, сердце матери чувствовало неладное.

- Ну что вы такое говорите?! – взбесилась Ира и взяла Лёню у бабушки с рук. – Ещё накаркаете… - сухо добавила она.

- Мам, правда, не нагнетай! – опустил голову взрослый сын и принялся за ужин.

Ужин закончился, взрослые больше не разговаривали, болтали и баловались только дети. Лиза хватала всё подряд со стола, борщ ей не нравился, пюре с котлетами вовсе, а вот мамины завитушки с маком, конфеты в вазе, пряники – это другое дело. Бабушка раньше ругалась с Ирой из-за такого отношения детей к еде, продуктам, особенно к сладостям. Но Ирина всегда упрекала её, обязательно при муже, что ей просто жалко для внучки конфет. Бабушка перестала делать замечания детям и внукам, всё равно её никто не послушает, ора только крайней останется, если муж и жена поругаются.