У меня так никогда не будет!

Глава 18

Ирина не вернулась к свекрови, хоть и трудно ей было одной в новом доме. Зиму пережили спокойно: спасибо большому погребу, полному заготовок, которые они с матерью делали всю весну и лето. Молочку племянница приносила, пока тётка Ирина корову не купила.

Ирина выменяла ковёр, два сервиза и золотое кольцо с розовым камнем на тёлку. Ругалась с бабкой, которая заломила такую цену, Татьяне пожаловалась на эту крохоборку, но больше никто, кроме неё не продавал на хуторе такую бесценную скотину.

В большом доме заметно поубавилось красивых и новых вещей: Ирина много продавала, меняла то на птицу, то на поросёнка. Съездила к матери в город на пару дней и поняла, что там её не ждут. Работы нет, старинные друзья, приятели по знакомой улице и не вспомнили о хлебосольной соседке, которая когда-то угощала их деревенскими деликатесами. Мама больше лежала, хозяйничал больше отец.

К Мише Ирина не решилась ехать.

- Не вздумай! – пригрозила ей мать. - Им сейчас и так несладко. Мало того, что денег нет, так дочка такие коники выкидывает, привела парня в дом! Сказала, жить будут вместе… и это в семнадцать! Господи, куда мир катится! - возмущалась Валентина Семёновна. – Жалко мне Мишку…

- А нас с Танькой не жалко? – воскликнула Ира. – Мы там загибаемся в деревне…

- Не рычи на нас, - спокойно отвечала мать. - Вы сами выбрали себе такую жизнь и в том, что с Колькой случилось, ты виновата не меньше его. Мне думается, больше его и намного! – задумалась Валентина Семёновна о характере дочери.

В общем, обе женщины ссорились и выясняли отношения все те два дня, пока Ирина гостила у родителей.

- Сватья как там? – заботливо спросила мать.

- Что с ней будет?! Здоровье бережёт… Каждый день в город ездит, обивает пороги Сберкассы, надеется ещё на что-то. Говорит, пред людьми стыдно, с долгами расплатиться хочет. А какие долги? Люди сами несли, помогали от чистого сердца…

Валентина Семёновна ничего больше не спрашивала, у дочери всё сводилось к одному.

Ирина вернулась домой.

Этой зимой Новый год она встретила в тесном семейном кругу, - впервые за последние несколько лет. Таню с детьми пригласила, свекровь пришла, Митя с Шурой и детьми приехали поздравить жену и детей брата. Ира понимала, из жалости родственники не отворачиваются, а не потому, что она хороший и отзывчивый человек. За всю зиму два раза навестила мужа, а так Митя ездил к Николаю и адвокату звонил. Но суд ещё не скоро.

С Татьяной сблизились, как никогда. Каждый день Ира приходила к сестре сама или с детьми, жаловалась на свою тяжёлую долю, на тётю Люсю, которая отказалась от неё в трудный момент.

- Совсем не приходит, - знает же, что одна я с детьми, и по хозяйству не поможет…

- А ты сама ходишь к ней? Может, она слегла там вовсе?

- Конечно, хожу! У нас ведь во дворе ни одного сарайчика нет, всё там. Дети бегают туда-сюда. Их она балует; чувствую, боком мне выйдет вся её любовь и забота к детям. Лизка чуть что, к бабушке бежит, огрызается… Я запрещаю ей там ночевать, говорю: у тебя свой дом есть, нечего по чужим дворам шастать…

- Какой же он чужой? Ира, побойся Бога. Свекруха вырастила их. Ты вспомни, как ты беременная ходила, а она с Лизкой в огороде ни свет ни заря, лишь бы ты отдыхала, высыпалась…

- Ага, высыпалась?! А то ты не знаешь, что у неё в доме долго не поспишь… Кольку на работу собирала, завтрак готовила.

- Ирка, ну ты даёшь! – рассмеялась Таня. - Ты мужа родного собирала. Неужели мать должна была ещё и его нянчить при живой жене?

- Никто с нами не нянчился, всё сами: сами вкалывали, сами в огороде ползали спозаранку. Не надо из неё святую делать.

Татьяна замолкала: сестру не переспоришь. Она всё равно молодец, не сидела сложа руки.

Весной отелилась тёлка; Ирина раздаивала её, плохо у неё получалось, не умела, к тёте Люсе лишний раз не обращалась, а к сестре моталась, не стеснялась.

- Тань, помоги! Не могу я с ней справиться, бьётся…

Таня ходила первый месяц и днём, и ночью. Потом молодняк пошёл.

- Тань, помоги! Я видела, ты на веранде держала цыплят. Я в этом году тоже так сделаю, их мало, большой сарай не прогрею.

Таня везла с рынка большие красные лампы и цыплят - для себя и для сестры. Поросят привела свинья, двоих Татьяна сестре отдала. Так и жили дружно, помогали друг другу.

- Мам, зачем ты ей помогаешь? – недоумевала взрослая Наташа. - Она всегда с тобой обращалась, как с чужой, стыдилась перед гостями. Никогда не звала тебя, стеснялась, что ты ей сестра, - я сама слышала… Говорила, что ты плохая мать…

- Наташ, сестра она мне - какая бы ни была, но родная! Трудно ей сейчас. Кто, если не я?

- Когда хорошо станет, отвернётся и снова фукать будет? – бурчала Наташа, не поднимая глаз на маму.

- Ты как с матерью разговариваешь? – вспылила Татьяна. - Не доросла ещё такие разговоры вести! Много ты понимаешь!

Раздражала Наташу доброта мамкина. Дома не всё успевают сделать, зато чуть что - бежит к тёте Ире. Лиза никогда не помогает матери в огороде или по хозяйству, мать бережёт её, а Наташка с братьями - как весна, так безвылазно или на хоздворе, или в грядках. Обидно было девчонке, потому что и так на ней многое держалось в доме, а теперь всё: «Присмотри, сделай, убери. Я к тёте Ире».