У меня так никогда не будет!

Глава 25

Ира бежала к сестре по пыльной дороге; она не верила в то, что говорили по улице, хотела сама убедиться, но не хватало времени вырваться к Тане. Свекровь забрал Митя на месяц, и она сразу же помчалась, но, видимо, опоздала.

Навстречу ей шёл какой-то мужик и погонял Танькину Зорьку прочь от дома.

«Значит, правда? Она с ума сошла», - кричала Ирина про себя.

Возле двора Татьяны стоял школьный автобус - в воскресенье! Значит, и это правда!

- Таня, - задыхаясь, выдала Ирина, ворвавшись в дом. Сестра спокойно вязала в узлы покрывала с вещами. Мебели в доме почти нет: только старый стол, - тот, что ещё свекровь отдавала детям, - да кровать с железной сеткой, залатанной алюминиевой проволокой, стояла посередине; везде натоптано, светло, никаких занавесок на окнах.

- За тобой, собаки гнались, что ли? – испугалась Таня, выпрямившись посреди комнаты.

- Нет! Так это правда? Ты уезжаешь? Неужели купили, т.е. неужели продала дом?

- Да, люди свой скот переводят в сараи, семья большая, многодетная. Из Дагестана приехали к родственникам и решили здесь остаться.

- Танька, я не об этом! Ты меня бросаешь? – побледнела Ира.

Татьяна в лице изменилась: все взрослые люди самостоятельные, о чём это она? Ирка сильная, пробивная, палец в рот не клади, - и такое выдала…

- Ир, ты что? Не на край света… И ты не одна: у тебя семья, муж, дети, свекровь.

- Неужели кому-то понадобилась твоя халупа? - пришла в себя Ирина.

Таня улыбнулась, глубоко вдохнула и безнадёжно опустила голову.

- Ира, это не халупа, это был мой дом! - горько улыбалась Таня. - Наш дом, моей семьи, моих детей… У тебя что-то случилось, ты ведь просто так не приходишь - только если проблемы.

- Нет, я слышала, но не верила. Ты с этим мужиком?! Ты думаешь, нужна ему с тремя детьми и со своим барахлом? – плавно перешла Ира к самому важному. – Промотает он твои денежки за дом и спровадит к детям…

Таня вытерла вспотевшие ладони об себя и присела на железную кровать, сетка прогнулась, и она подвинулась ближе к краю, чтобы удобнее было видеть и слышать сестру. Ирина встала, опершись о дверной косяк, брезгливо рассматривая простецкие пожитки сестры.

- А тебе-то что? Не к тебе же приду, не твои денежки промотает, - сквозь зубы выдавила Таня.

- Мне жаль тебя по-человечески, по-женски. Не чужие друг другу.

Таня усмехнулась.

- Я всё время думала, кто ж виноват, что жизнь у меня такая… Тяжёлая, беспросветная, будто камень, волоку её за собой, и легче не становится, - развела она руками. – Володьку кляла, кобеля и пьяницу – всю жизнь мне испоганил, так не живём уже сколько лет... Легче должно быть?

Мать родную втихаря винила, с детства доброго словечка от неё не слышала, - так ведь помогали всегда родители, - и отец, и мать, - как могли, как умели. Свёкры всегда рядом. Володька ушёл, а они не бросили одну со студентами, всегда отзывались. Дети маленькие: трудно, но вырастили! А легче не стало…

Все были кругом виноваты, только себя не видела…

- А себя никогда не видно, я всегда тебе говорила, ты сама во всём виновата, - съехидничала Ира, не понимая, к чему ведёт сестра.

- Да! Вот и ты не видишь… Я же по первому зову к тебе бежала, каждую беду твою через себя пропускала, про мужа и детей забывала. Ты ведь когда приезжала к нам в гости, - помнишь, до свадьбы с Колькой, - я же для тебя старалась! Не для детей, не для мужа - для тебя!

Горе у тебя случилось, да я была готова… - она стукнула себя ладонями по коленкам и начала их нервно растирать. – И ведь никогда я не услышала от тебя доброго словечка?! «Танька - чухонка, загнала себя в кабалу; Танька — дура последняя, Танька нищенка, Танька неумеха, Танька не вашего круга! Детей родных в батраках держит». Да только, как случалось у тебя беда, ты ко мне прибегала и всё на меня вываливала.

Ты ведь никогда никого не любила… Я понимаю: может, сломалось у тебя что-то тогда… Тебе только одной известно, что ты пережила, потом… в суде… Но ведь мы не виноваты! – у Тани на глазах показались слёзы. – Ни я, ни Колька, ни свекруха твоя! Ты же не любила его с самого начала, за другим пошла…

- Жила как могла, для семьи и для детей старалась всю жизнь. Надо было, как ты, в размазню превратиться? – холодно ответила Ирина.

- Ты не жила! По головам шла, на чужих спинах выезжала. На Колькиной, на свекровкиной, на моей, даже Митю с Шурой не щадила. Ты, конечно, многого добилась: большой дом, в доме всё, о чём можно мечтать, детей воспитываешь «правильно», вся в золоте ходишь, - всем соседям нос утёрла, родне, тёте Люсе. Только зачем прибежала сейчас? – задала она наконец этот вопрос. - Страшно в своих хоромах одной остаться?

Колька выполняет каждый твой каприз, но гуляет направо и налево - всё село об этом знает; мать лишний раз слышать о тебе не хочет, свекровь всё отдала вам, здоровье в том числе, но тебе мало. Дети? Дети растут, и мой тебе совет: береги тётю Люсю! Дети ведь всё видят и понимают, а мы скоро состаримся и с ног свалимся, и тогда припомнят нам они всё наше воспитание, – выдохнула Татьяна с облегчением. Наконец-то она высказала всё.