У пламени в плену

Глава 1

Рита сидела на краю кресла, судорожно сцепив сложенные на коленях руки. Ее подавлял этот большой светлый, дорого обставленный кабинет с антикварной мебелью. Впрочем, хозяин кабинета, доктор-психиатр Игорь Николаевич, барственный щеголеватый мужчина лет пятидесяти, усадил ее поодаль от антикварной роскоши за стоявший у окна овальный стеклянный стол.

Внимательно оглядев примостившуюся на уголке кресла Риту, Игорь Николаевич опустился в кресло напротив. Бросив внимательный взгляд на сцепленные руки Риты, отлично просматривавшиеся сквозь стеклянную крышку стола, он покровительственно улыбнулся и после некоторой паузы с той же улыбкой проговорил:

– Чай? Кофе? Чай? Кофе? Тортик? Мороженое? Иногда надо сладкого, ой наааадо.

Рита попыталась выдавить ответную улыбку, попытка выщла не слишком удачной. Она видела свою жалкую гримасу так ясно, словно смотрела на себя со стороны, но нашла в себе силы промолвить:

– Нет-нет, спасибо, нет. Воды, просто воды, если можно.

Игорь Николаевич нажал кнопку на рукоятке кресла и в тут же распахнувшуюся дверь вошла женщина средних лет. Помощница – поняла Рита.

– Таша, водички нам, пожалуйста. Сладкого наша гостья не желает, а зря. – И лукаво улыбнувшись, продолжил – Это все ваш унылый ЗОЖ, источник тревоги и депрессий…

После того, как дверь за помощницей закрылась, Игорь Николаевич еще раз внимательно окинул взглядом сжавшуюся в комок Риту и достал из папки разноцветные таблицы.

– Здесь результаты тестов Тимофея, - начал он, – продолжая наблюдать за Ритой. – Что я скажу. Тимофей прекрасный, прекрасный ребенок. Интеллектуальные тесты – просто феноменально. Логика, богатая речь. А самое интересное – он демонстрирует способность к нестандартному мышлению. Как сейчас принято говорить, способен на «разрыв шаблона». Это большая редкость в эпоху гаджетов, я вас поздравляю.

Монолог прервала вошедшая помощница. Она выверенными движениями поставила на стол бутылки с минералкой и стаканы, налила воду в каждый из них и пододвинула стаканы – сначала хозяину кабинета, потом – Рите.

Дождавшись, когда помощница покинет кабинет, Игорьь Николаевич, явно упиваясь собственной гладкой речью и Ритиной растерянностью, продолжил.

– Но здесь кроется и опасность в то же время. Проявления нестандартности в детской компании будут часто встречать непонимание. Это усугубит и без того имеющиеся сложности в общении. Если эту цепочку оставить на самотек, то сложности будут возрастать по экспоненте, дальше – полный уход в себя, и, как следствие, нарушения психики и, опять же, как следствие, деградация интеллекта. Я схематично, но, думаю, вы меня понимаете.

Рита взяла стакан, ее рука взрогнула, и немного воды пролилось на стол, образовав небольшую лужицу. Сделав глоток, она поставила стакан и дальнейшую речь Игоря Николаевича слушала, не отрывая взгляда от лужицы на стеклянной поверхности стола. Она смотрела, как искажалось все под крышкой стола из-за дополнительного преломления там, где образовалась водная гладь, и часть речи хозяина кабинета прошла мимо нее. Игорь Николаевич все говорил и говорил, и когда Рита наконец отвлеклась от созерцания лужицы и подняла на него глаза, она услышала только конец его пространного монолога.

– Так что я предлагаю вам оптимальную в случае Тимофея схему – три месячных цикла. Оплату можно вносить за каждый цикл отдельно.

Рита вдруг провела пальцем по лужице, образовав две водных дорожки, направленных в противоположные друг от друга стороны.

– Здесь все изложено по пунктам. – Игорь Николаевич протянул Рите договор.

Быстро просмотрев документ, Рита положила бумаги на стол, подальше от лужицы и взглянула на Игоря Николаевича. По выражению Ритиного лица он понял, что сумма для нее неподъемна, но тем не менее, продолжил.

– Вы очень, подчеркиваю – очень- своевременно к нам обратились. Сейчас именно тот момент, когда мы сможет обратить вспять негативные процессы. А они, должен сказать, имеют свойство ускоряться. Так что счет у нас на дни.

При этих словах он встал, прошелся по кабинету и остановившись за спиной у Риты, некоторое время молчал, разглядывая нарисованные ею водные разводы на стекле.

Его дальнейшие слова доносились до Риты словно откуда-то издалека. Она была не в состоянии понять их смысл, но внимала, откладывала их в памяти, зная, что обдумает потом, когда перестанет раздражаться от дежурной любезности врача, плохо скрывающей материальную заинтересованность в очередном пациенте.

– Не огорчайтесь, это видимость проблемы, что такое настоящая проблема, вы поймете, когда, когда, не дай бог, увидите нарастание патологических симптомов у сына.

А деньги вы найдете. Поверьте мне, я видел много таких ситуаций. И мамы, подобные вам, всегда находили выход.

Когда этот вещающий, словно из потустороннего мира, голос умолк, Рита всей ладонью провела по лужице и разветвленные дорожки исчезли.

В холле Риту уже ждал Тимофей, который все это время провел в соседней комнате с девушкой психологом. Тимофей, неожиданно для Риты, радостно заглянул ей в глаза, а потом весело помахал девушке рукой.

– Рената, пока-пока! Я приеду, я привезу тебе много-много рисунков. – И обращаясь к Рите, сообщил. – Мы с Ренатой рисовали. Собак и немного – людей.

Рита с радостным изумлением посмотрела на Тимофея, повернулась к вышедшему их проводить к Игорю Николаевичу и вполголоса, так, чтобы услышал только он, прошептала – Это впервые… чтобы он так с посторонними...

– Ждем вас, все будет отлично. Непременно.­ – улыбнулся Игорь Николаевич, и на это раз Рита не заметила дежурности его улыбки.