У подножия древних гор

Глава 1. Пробуждение

В тот день земля под Старогнездьем вздохнула так тяжело, будто ей наконец надоело держать на себе город, горы, людей и все их тщательно прикрытые тайны.

Исхира как раз пыталась убедить козла по имени Барон, что сожранная занавеска не является частью сбалансированного рациона.

- Выплюнь, - сказала она строго.

Барон, стоявший посреди лечебницы с кружевом в зубах и выражением оскорблённого аристократа на морде, медленно сделал ещё одно жевательное движение.

- Я вижу.

Козёл посмотрел на неё жёлтым глазом.

- И слышу.

Он сглотнул.

Именно в этот момент пол под ногами дёрнулся.

Не сильно - сначала. Так, будто кто-то огромный, ворочаясь во сне под городом, задел плечом каменные основания домов. На полке звякнули пузырьки. В клетке встрепенулась хромая сова. Барон замер с обрывком занавески на губе.

Иса подняла голову. Второй толчок оказался резче.

Стены лечебницы глухо застонали. С потолка посыпалась известка. На столе подпрыгнули ножницы, склянка с настоем ромашки покатилась к краю, и Иса поймала её в последний миг - больше машинально, чем осознанно.

За окном где-то вскрикнула женщина.

Потом - лошадиное ржание.

Потом город заговорил разом: хлопнули ставни, залаяли собаки, на улице кто-то выругался так выразительно, что даже Барон перестал жевать.

- Только не сейчас, - выдохнула Иса.

Третий толчок шёл уже не снизу, а будто через всё тело. Каменная мостовая за окном дрогнула волной. Из угла лечебницы с полки свалился старый медный таз, ударился об пол с таким звоном, что сова в клетке распахнула крылья и возмущённо щёлкнула клювом.

Барон решил, что настал конец света, и с достоинством полез под стол.

- Разумное решение, - сказала Иса и едва удержалась на ногах.

Город трясло недолго. Может, минуту. Может, меньше. Но когда земля наконец перестала ходить под подошвами, тишина вышла такой плотной, что в ней стало слышно, как за стеной кто-то плачет.

Иса выпрямилась.

В лечебнице пахло пылью, травами, козлом, страхом и пролившимся спиртом. На полу валялись бинты, щепки, разбитый глиняный горшок с мазью для копыт. Из клетки жалобно попискивал ёж, которого принесли утром с повреждённой лапой.

- Живы? - спросила Иса у всех сразу.

Сова сердито моргнула.

Барон из-под стола выпустил тихий, почти человеческий вздох.

- Прекрасно. Значит, истерика откладывается.

Она подхватила с крючка сумку с инструментами, проверила, на месте ли перевязочный набор, закинула туда два пузырька с обезболивающим отваром и вышла на улицу.

Старогнездье выглядело так, будто его встряхнули за шиворот.

Над черепичными крышами поднималась жёлтая пыль. У дома пекаря треснула вывеска с румяным драконьим хвостом - местная гордость, потому что хвосты там действительно пекли лучшие во всём округе. На площади старик Марек ругался с собственной тележкой, которая легла набок и теперь упрямо притворялась мёртвой. У фонтана плакала девочка, прижимая к груди перепуганного кролика.

Иса пошла к ней первой.

- Давай сюда.

- Он дрожит, - всхлипнула девочка.

- Все дрожат. Даже я. Только я делаю вид, что это от злости.

Девочка подняла мокрые глаза.

- А вы злитесь?

- Очень. Землетрясения - крайне невежливая вещь. Приходят без записи.

Девочка шмыгнула носом. Кролик дрожал так, что усы ходили мелкой серебристой дрожью. Иса осторожно провела пальцами по его бокам, проверила лапы, позвоночник, уши.

- Цел. Просто напуган. Заверни его в платок и посиди с ним в тихом месте. И сама тоже посиди.

- А если снова будет?

Иса хотела сказать: «Не будет». Взрослые часто так делают - отдают детям уверенность, которой у них самих нет.

Но горы за городом молчали слишком странно.

- Тогда ты прижмёшься к стене подальше от окон и будешь держать кролика крепко, но не душить, - сказала она. - Справишься?

Девочка серьёзно кивнула, будто ей доверили важный государственный пост.

- Справлюсь.

- Вот и отлично.

Дальше всё пошло быстро.

У мельника выбило дверь конюшни, и жеребец рассёк грудь о щепу. У госпожи Таль, которая держала прачечную, кот застрял под рухнувшей полкой и теперь орал так, будто его лично предали все боги, известные и забытые. У городского писаря канарейка отказалась вылезать из чернильницы. У кузнеца собака захромала, а сам кузнец, здоровенный Дориан, стоял рядом бледный и виноватый, словно это он тряхнул землю.

- Иса, я не заметил, как балка упала, она рядом была, а потом…

- Держи ей голову, - перебила она. - И не рассказывай мне сейчас историю вашей разлуки с балкой. Потом. Желательно в сокращённом виде.

Дориан послушно сел на корточки.

- Ты всегда такая ласковая с пострадавшими?

- С пострадавшими - да. С теми, кто мешает работать, - по обстоятельствам.

Он криво улыбнулся, но глаза у него оставались тревожными.

- Ты слышала?

- Что именно? Сегодня богатый выбор.

- В горах что-то обвалилось. Со стороны Спины Спящего.

Иса замерла всего на секунду, но Дориан заметил.

Спиной Спящего называли длинный хребет над городом. Если смотреть с южной дороги, очертания гор действительно напоминали гигантское существо, лежащее, свернувшись, под каменным покрывалом. Туристы - те редкие, кто забредал в Старогнездье не по ошибке, - любили это название. Местные произносили его буднично, как говорят «мост», «рынок» или «переулок за мясной лавкой».

Только старики иногда понижали голос.

Не ходи на Спину Спящего после заката.

Не свисти там.

Не поднимай камни с чёрными прожилками.

Не смейся, если услышишь под землёй стук.

Иса в детстве, конечно, нарушила всё, кроме последнего. Со стуком ей не повезло - или, наоборот, повезло. Она никогда его не слышала.

- Насколько сильный обвал? - спросила она.

- Лесник видел пыль. Говорит, старая тропа к Когтю ушла вниз.