У роз нет запаха и вкуса

Глава 1.

- Магистр Мортон Койно очень богат и ему нужна жена, Аля. Это выгодная и честная сделка. А нам нужны деньги! Нам очень нужны деньги!

Моя сестра Саманта была более чем настойчива. Я ничего не могла противопоставить её энтузиазму.

- Но не такой ценой! Ты хочешь продать меня старику… магу! Я его даже не знаю, Санти! Он старый, омерзительный и…

- Аля, это просто фиктивный брак. Не по-настоящему. Ненадолго! Сэру Койно нужно всего лишь занять должность старшего лейб-мага. Его Величество Дайгон не принимает на эту должность ни холостяков, ни вдовцов. Но он же не будет лезть в вашу постель и проверять, как часто вы исполняете супружеский долг! А через пару лет вы разведётесь, при отсутствии детей и согласии обеих сторон проблем не будет. Зато мы выплатим отцовские долги, сохраним дом, и потом будем жить в достатке. Сэр Мортон не обеднеет, да и с тебя не убудет. Тебе ещё только восемнадцать, Альяна! Богатая двадцатилетняя дама котируется на рынке невест ничуть не меньше, чем незамужняя невинная девушка, бедная, как церковная мышь.

- Богатая разведённая дама, Санти! И как я потом буду объяснять свою… нетронутость новому настоящему супруга? После двух лет замужества?!

- Мужской несостоятельностью магистра Койно, разумеется. Ох, Санти, можно подумать, никто не знает о практике договорных союзов. Кого сейчас этим можно удивить? К тому же двадцать лет – это не предел. Я вышла замуж в двадцать три.

«И считалась на редкость перезрелым товаром», – мысленно добавила я. Крючковатый нос, слишком тонкие губы и сварливый характер на корню убивали женскую привлекательность моей старшей сестры, с которой вот уже два года как мы остались совсем одни. Слуги по большей части разбежались, зато родительские долги хранили нам верность, росли и крепли. И с этим действительно надо было что-то делать.

Сама Санти вышла замуж за унылого, невыразительного ни внутренне, ни внешне капитана королевской гвардии, который, мягко говоря, вовсе не был богат – но ей было уже двадцать три! И обе мы понимали, что привередничать не приходится, хотя, сказать по правде, в глубине души мне казалось, что лучше остаться одинокой старой девой, чем связать свою жизнь с Тревером Бельтеймом, тем самым обрекая себя на прозябание в супружеском болоте.

- Сэр Койно – наше спасение! – твердила мне Саманта круглыми сутками напролёт, а я вспоминала мельком увиденного год назад высокого и крупного хмурого мужчину с бакенбардами и тёмной бородкой и не могла представить нас склоняющимися над каменной брачной чашей. Традиционный брачный ритуал заключался в том, что мы должны были одновременно отпить её содержимое, символизировавшее горести и радости семейной жизни. В зависимости от достатка брачующихся чашу наполняли водой – или вином.

… нет, не могу представить.

И, тем не менее, это произошло.

Саманте хватило двух месяцев, чтобы крепость под названием «Альяна» позорно пала. До церемонии заключения брака мы встретились с сэром Мортоном всего один раз – он нанёс гостевой визит в наш дом. Внёс авансовый платёж, на чём особенно настаивала Саманта, и побеседовал со мной.

Беседа походила на допрос – сухой, скупой, равнодушный. Будущий муж спрашивал меня о моих привычках, предпочтениях в еде, состоянии здоровья, желаемых тратах, друзьях, родственниках, сердечных привязанностях… Сначала мне пришло в голову сравнение с выбором дорогой элитной кобылы, потом – с пациентом чересчур дотошного лекаря, и наконец – с подозреваемой в каком-то преступлении.

- Простите, сэр Мортон, – я набралась смелости и почти что перебила строгого допросителя. – Но какое это всё имеет значение? Наш брак будет ненастоящим и продлится всего два года!

- Всё это время, леди Альяна, вы будете жить в моём доме и носить мою фамилию, – холодно отрапортовал жених. – Мне не нужны сюрпризы и неожиданности. Брак – это важно. Всё должно быть в рамках приличия. Всегда. Имейте это в виду на будущее.

Разговор явно не складывался, но я твердила себе, что это не имеет никакого значения. Однако вышло иначе.

Брачная церемония оказалась выматывающе-долгой. Радовало только одно – гостей как со стороны невесты, так и со стороны жениха присутствовало предельно мало. По сути дела, кроме Саманты и её Тревера, с тоской поглядывающего в сторону выхода – видимо, он вспоминал собственную свадьбу, и воспоминания его не слишком-то радовали – проводить меня в замужнюю жизнь не пришёл никто. От сэра Мортона была какая-то тихая, забитая на вид дама лет сорока на вид, непрестанно осеняющая себя защитным знамением, словно её пригласили не на свадьбу, а на чёрную мессу, и ещё пара совершенно отстранённых от происходящего мужчин.

Саманта вытерла платочком проступившие на глазах слёзы и прощебетала, что будет рада видеть меня в гостях в любое время. Я кивнула, как механическая кукла, но внутри меня нарастало тревожное, почти обречённое предвкушение.

Родовое имение Койно, на пару лет ставшее моим пристанищем, оказалось довольно мрачным трёхэтажным особняком, окружённым роскошных садом.

- Какие у вас прекрасные розы! – не сдержалась я. Цветы и в самом деле поражали воображение. Никаких новомодных оттенков осенней листвы, чая или чего-то подобного, но все оттенки розового и красного сливались в восхитительную, радующую глаз палитру. Завтра с утра непременно прогуляюсь здесь…

- Это дармасские сорта, – неожиданно охотно отозвался новоявленный супруг. – Очень редкие и дорогостоящие. Цветут с апреля по август. И у них нет запаха.

Я даже закашлялась.

- Но… почему именно эти? Разве аромат не является неотъемлемой частью…

- Я лишён обоняния с юношеских лет, – ответствовал Мортон.

- Но… – я изумилась ещё больше, не в силах даже сформулировать, что именно вызвало моё недоумение, однако сэр Койно уже отвернулся, отдавая какие-то указания вытянувшимся в струнку слугам.

Кроме восхитительных цветов без аромата второе, что я отметила для себя в первые минуты в Койнохолле – слуги боялись своего хозяина. В отличие от слуг в родительском доме, которые могли позволить себе сделать вид, будто не услышали, не поняли, не приняли на свой счёт какие-то распоряжения, местная прислуга была вышколена отменно. Встречая нас, слуги в холле выстроились полукругом.