У счастья рыжий хвост

1

Утро в храме начиналось всегда одинаково: с первого удара колокола, разгоняющего остатки сна, с запаха благовоний, вплетавшегося в прохладный горный воздух, и с вечного недовольства старой монахини Вэй.

— Линь! — её голос, резкий, как удар хлыста, разорвал тишину внутреннего двора. — Ты опять не заплела волосы как положено! И почему на тебе пятно от чернил? Ты же не ребёнок!

Я резко отшатнулась, едва не уронив метлу из рук, и поспешно поклонилась, так низко, что чуть не стукнулась лбом о деревянную рукоять.

— Простите, почтенная Вэй! — я судорожно схватилась за непослушные пряди, которые словно живые выскальзывали из скромной причёски. — Это... э-э... сегодня утром в саду было так ветрено!

Я нервно провела рукой по волосам, предчувствуя, как стальные пальцы монахини вот-вот вцепятся мне в ухо. Вэй стояла передо мной, скрестив руки на груди, и её взгляд говорил яснее любых слов: "Опять врёшь, девчонка".

— Ветрено? — она произнесла так медленно, что каждое слово казалось отдельной пыткой. — Такой сильный ветер, что твоя прическа выглядит так, будто в ней устроила драку стая диких обезьян?

Я закусила губу, пытаясь придумать ещё отговорку, но язык был быстрее разума, и я выпалила:

— Вообще-то... это лиса виновата!

Тишина.

Вэй подняла одну бровь так высоко, что она почти скрылась под белой полоской головного убора.

— Лиса. — её голос звучал ровно, что было страшнее крика.

— Да! — я закивала с энтузиазмом, которого сама не понимала. — Рыжая, большая... она прыгнула на меня из-за угла, когда я шла за водой! Я еле отбилась!

Глаза монахини сузились до щелочек.

— Линь.

— Да, почтенная Вэй?

— Если бы на тебя действительно напала лиса, — она сделала паузу, — ты бы сейчас не стояла здесь с дурацкой улыбкой, а орала бы как резаная.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Вэй уже махнула рукой, пресекая все возражения:

— Заплети волосы. И отмой это чернильное пятно размером с мой терпение. Подмети задний двор, проверь рисовые запасы, перебери сушёные травы в кладовой и...

Она замолчала, пристально глядя на меня.

— И? — робко спросила я.

— И в следующий раз, когда захочешь соврать про лис, — Вэй наклонилась так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на её лице, — хотя бы придумай, КУДА она делась после нападения. Поняла?

Я кивнула так энергично, что чёлка снова выбилась из-под повязки.

Пока монахиня ворчала, я ловила себя на мысли, что сегодня… странно бодра. Обычно после раннего пробуждения я еле волочила ноги. Но сейчас, энергия будто пульсировала под кожей, заставляя пальцы дёргаться, а сердце биться чуть быстрее, чем нужно.

— Линь! Ты меня вообще слышишь?

— Конечно! — я резко выпрямилась. — Подмести двор, проверить рис, не пускать лис…

Вэй вздохнула так глубоко, будто молила богов о терпении, и удалилась, оставив меня наедине с метлой и странным ощущением, будто я могла бы пробежать десять ли без остановки.

Задний двор храма был моим любимым местом. Здесь, среди старых каменных фонарей и зарослей дикого пиона, никто не кричал, не требовал немедленно что-то сделать и не спрашивал, почему я опять что-то разбила.

Я взмахнула метлой, поднимая облако пыли, и задумалась.

Что со мной сегодня?

Я всегда была шустрой — монахиня Вэй называла это «беспокойным духом», — но сейчас… сейчас я чувствовала себя так, будто внутри меня поселилась маленькая гроза. Энергия переливалась через край, заставляя пальцы сжимать метлу слишком сильно, а ноги подпрыгивать на месте.

— Может, это весна? — прошептала я, глядя на первые розовые бутоны на деревьях.

И тут…

БА-БАХ!

Я даже не успела понять, что произошло. Метла в моих руках вдруг дернулась, словно живая, и…

Древний глиняный кувшин, стоявший у стены, разлетелся на куски.

Я замерла, широко раскрыв глаза.

— Ч… что?

Никто не толкал меня. Никто не задевал кувшин. Он просто… взорвался.

— Нет-нет-нет… — я бросила метлу и присела рядом с осколками, тщетно пытаясь собрать их воедино. — Это же любимый кувшин настоятеля! Он его… э-э… пятьсот лет хранил! Или пятьдесят? Ой, всё плохо…

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Что это было? Я не трогала кувшин! Я даже не подходила близко!

— Монахиня Вэй убьёт меня… — я сглотнула. — Настоятель убьёт меня… даже боги, наверное, присоединятся…

И тут…

За спиной раздался голос. Низкий. Строгий. Будто знакомый.

— Ну привет, помощница монахов.

Я резко обернулась.

И увидела его. Того самого красивого юношу с ярмарки. Только теперь его волосы были не чёрными, а огненно-рыжими.

И над головой торчали два острых лисьих уха.

А глаза… золотистые, с вертикальными зрачками, как у хищника, выслеживающего добычу.

Демон.

Мысль пронзила сознание, как ледяная игла. В храме часто рассказывали о них, о духах, принимающих человеческий облик, о лисах-оборотнях, заманивающих путников в чащобу, а потом...

Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Пятка наткнулась на осколки разбитого кувшина, хруст разнёсся по двору громче, чем должно было.

— Ты... демон… — голос предательски дрогнул. — Ты не должен быть здесь!

Лис улыбнулся. Неприятно. Слишком острые чубы и длинные клыки.

— А ты не должна была воровать чужую силу, маленькая Линь.

Я не стала дожидаться продолжения. Развернулась и рванула к двери, одновременно набирая воздух в лёгкие, чтобы закричать:

— ПОЧТЕННАЯ ВЭ—!

Тёплая ладонь резко прижалась к моим губам, заглушая крик. В следующее мгновение спина ударилась о стену — он прижал меня так сильно, что кажется мои кости захрустели.

— Тише, — прошипел демон прямо в ухо. Его дыхание пахло дымом и чем-то сладковатым, как зрелая хурма. — Или ты хочешь, чтобы твои дорогие монахи узнали, что ты разбила священный кувшин... магией?

Я замерла. Магия? Но я же...