У твоего сына мои глаза

Глава 21.

Утром я решила приехать пораньше, чтобы всё подготовить и, возможно, снять с Алексея часть нагрузки.

Войдя в тихую, ещё пустую приемную, я замерла. Дверь в комнату отдыха была приоткрыта.

Лёд страха сковал меня. Вчера вечером, уходя, я точно закрывала её.

Сделав робкий шаг, я приоткрыла дверь чуть шире и заглянула внутрь. Картина, открывшаяся мне, выбила почву из-под ног.

Алексей лежал на том самом огромном диване, в том же, что и вчера, помятом костюме.

Воздух в комнате был густым и тяжёлым, пропахшим алкоголем — дорогим, выдержанным коньяком. На столике рядом с диваном стояла почти пустая бутылка и одинокий бокал. Больше ничего. Ни закуски, ни следов вечеринки.

«Неужели он провёл здесь всю ночь? Один?» — пронеслось в голове.

Что могло заставить этого всегда собранного, контролирующего себя человека опустошить бутылку в одиночестве?

«Это не моё дело», — строго сказала я себе.

Но ноги сами понесли меня внутрь.

Я бесшумно прикрыла за собой дверь, чтобы никто не увидел.

Первым делом распахнула окно.

Свежий утренний воздух хлынул внутрь, смывая спёртость. От резкой смены температуры Алексей пошевелился и проговорил сквозь сон, сдавленно, с болью:

— Отец… зачем ты так? Я всю жизнь, как идиот, бьюсь, чтобы ты заметил. Чтобы ты сказал «хорошо». А тебе всё мало… Всё мало! Хватит!

Последнее слово вырвалось почти криком.

Он с силой перевернулся на другой бок, и теперь его лицо, осунувшееся и беззащитное, было обращено ко мне.

Я затаила дыхание. Потом, движимая каким-то материнским инстинктом, убрала со стола бутылку и бокал.

Когда я осторожно споласкивала бокал в раковине, тихий звон хрусталя заставил его открыть глаза. Взгляд был мутным, невидящим, но он сфокусировался на мне.

— Ксюха… — прошептал он хрипло. — Ты мне снишься?

Я не шевельнулась, превратившись в статую. Он медленно, неуверенно протянул руку в мою сторону.

— Раз уж ты здесь… присядь ко мне.

Я, словно под гипнозом, подошла и опустилась на край дивана. Его пальцы нашли мою руку, взяли её.

Его ладонь была очень тёплой, почти горячей. От этого прикосновения по всему телу пробежала мелкая, предательская дрожь.

— Дай хоть во сне на тебя налюбоваться, — сказал он тихо, его взгляд блуждал по моему лицу, будто запоминая черты. — Я так долго тебя искал… Ты пропала. А я… скучал.

Я боялась пошевелиться, боялась нарушить эту хрупкую, пьяную иллюзию. Он закрыл глаза, и его следующая фраза прозвучала как стон, полный неподдельной тоски:

— Ну почему ты… чужая жена?

Потом его дыхание выровнялось, и он снова погрузился в сон, все еще держа меня за руку.

Я не знала, что чувствовать. Мысли путались. Нега разливалась по телу от услышанного. От его прикосновения.

Я какое-то время провела возле него, а потом осторожно высвободила руку, накрыла его сброшенным на пол пиджаком и бесшумно выскользнула из комнаты.

Я работала в приемной, а в голове всё крутились его слова.

А о чём ещё я могла думать? Это было сладким десертом для души. И да, он спас меня от потери достоинства, дал хорошо оплачиваемую работу, но это...

Всю первую половину дня я была на взводе. Каждые полчаса я заглядывала в комнату отдыха, проверяя как там Леша.

На вопросы коллег отвечала лёгкой ложью: «Алексей Николаевич на выезде, у него внеплановая встреча».

Ближе к обеду, заглянув в очередной раз, я увидела, что он уже сидит на диване, сгорбившись, обхватив голову руками. Я быстро вошла и присела рядом.

— Ты в порядке?

Он поднял на меня тяжёлый, страдальческий взгляд.

— Ой, Ксения… Что-то я не рассчитал. Голова…

— Приляг, — мягко, но настойчиво сказала я. — Я сейчас сварю тебе кофе.

Он послушно опустился на подушку, не сводя с меня глаз, пока я хлопотала у кофемашины. Я чувствовала его взгляд на своей спине, ощущала его всей кожей, но упорно молчала.

Когда я поставила перед ним большую кружку с крепким кофе и скромный бутерброд, в его глазах, наконец, проступила ясность и… бездонная благодарность.

— Сколько времени?

— Почти двенадцать.

— Господи… — он сжал виски. — Ты прости. Что тебе пришлось это увидеть. Я… я ничего лишнего не болтал?

Я посмотрела ему прямо в глаза, и моя ложь прозвучала искренне:

— Нет. Ты спал.

Он облегчённо кивнул, отпил кофе. Вид у него был ужасный: тёмные круги под глазами, щетина, мятый костюм.

— Лёш, у меня машина здесь. Давай я тебя отвезу домой. В таком состоянии ты не работник.

Он резко мотнул головой, и в его глазах мелькнула тревога.