У твоего сына мои глаза. Верну своё

Глава 2.

Стою на подкашивающихся ногах, пока они не уходят. После того, как последняя покидает помещение, двигаюсь деревянной походкой за ними.

Оставляю позади зеркало с моим блеклым отражением, запах чужой пудры, два пустых бокала на раковине.

Девушек еще видно со спины.

Надо проследить за ними, чтобы привели меня к мужу.

Только вот тут и гадать нечего - радоваться ли предстоит или огорчаться, если план сработает?

Ногти царапают ремешок сумочки.

«Помутнение».

Так называют любовь, когда её выжгли дотла.

На втором этаже загородной виллы смех не такой громкий. Музыка тоже другая, приглушенная. Публика постарше. Здесь больше говорят, чем танцуют и орут припевы из известных треков.

Я прохожу между гостями, стараясь не привлекать ненужного внимания.

В какой-то момент останавливаюсь перевести дыхание и теряю тех гламурных див из виду.

Но думаю, они куда-то сюда шли. Больше просто некуда.

Периодически озираюсь, чтобы отыскать их взглядом, как вдруг вижу в небольшой лаунж-зоне его.

Влад сидит, лениво развалившись на мягком диванчике у самой террасы.

Высокий, подтянутый. В чёрной рубашке, с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами.

Закатанные рукава обнажают красивый рельеф предплечий, намекающий на загар бицепсов, бугрящихся под темной тканью. Коротко подстриженные волосы еще не успели отрасти. Отчего жесткие черты лица сейчас вообще кажутся вырезанными ножом.

Воздух выходит из груди рывком.

Влад.
Живой. Настоящий… Больше не мой.

Не нужно никаких вопросов и выяснений, чтобы это уяснить.

Ведь рядом с ним полулежит шикарная брюнетка. Не просто красивая, а демонстративно красивая!

Волнистые тёмные волосы спадают на плечи, а локоны блестят, как атлас.

Та самая Леся, которая как специально успела доцокать сюда на своих длиннющих каблуках раньше меня. И усесться чуть ли не на ручки к моему мужу. Точно для того, чтобы их воссоединение стало неоспоримым.

Пальцы немеют, и сумочка едва не падает на пол.

Сердце — комок соли.

Девушка не сидит, как все, а бесцеремонно лежит на двуместном диванчике, устроив голову на мягком подлокотнике.

Ее лицо устремлено на скульптурный профиль Влада. А полусогнутые стройные ножки девушки перекинуты через одно колено мужчины.

Мой муж, закинув и небрежно вытянув правую руку по спинке дивана, развалился в удобной, вальяжной позе. Его ноги широко расставлены. Как раз так, чтобы Лесе было комфортнее перевесить свои через его бедро.

И вот сейчас я сквозь соленую поволоку в глазах наблюдаю, как он лениво поглаживает ее коленки крепкими пальцами левой руки. Медленно, задумчиво ведет ими по её обжаренной в солярии коже.

Смотрю, вскрывая жилы своей застывшей души. По ним словно кислоту пустили, разъедающую меня в пепел.

Инстинкт самосохранения скулит, что надо бежать отсюда. Отвернуться, пока нам не сделали неотвратимо больно.

Но я не могу.

Волю застопорило. И я продолжаю вбирать в себя эту разрушительную картину в то время, как секунды проходятся скальпелем по моей агонирующей любви.

И наконец Влад поворачивается. Видит меня.

Выражение его лица… его просто нет.

Ни удивления, ни раздражения. НИ-ЧЕ-ГО.

Только арктический ноль.

Лишь на мгновение мне чудится, что в глазах вот-вот мелькнёт крошечная неотмороженная эмоция. Но ее тоже нет.

Видно, Влад искусно применил на мне свои навыки. Быстрое реагирование без никчемной эмпатии.

- Что ты здесь делаешь, Рая? — первым задает он вопрос.

Тон такой, что хочется виновато вжать голову в плечи.

Будто это я нарушила все мыслимые правила приличий. А не к нему продолжает ластиться ехидна, бросающая на меня торжествующий взгляд из-под опущенных ресниц.

Хочу высказать ему это. Но слова застревают. Их вымораживает под тяжелым льдом его взора. Вместо цельной речи я только и выдыхаю:

- Я?.. Я… Но… Что делаешь ты? – беспомощно перевожу глаза к девушке в его объятиях.

Муж медленно ссаживает ноги девушки со своего бедра. Делает это с неохотой, будто извиняясь перед ней.

И Леся даже умудряется недовольно надуть губки и что-то заскулить.

Не слышу.

У меня в ушах только грохот собственного пульса.

- Извини, детка, — говорит ЕЙ (!). — Видно, это надолго.

У меня внутри всё рвётся.

Это конец… КОНЕЦ!

В висках шумит так, что оглохнуть можно.

- Я вас побеспокоила? — произношу с горьким смешком, не веря, что всё это наяву. — Может, мне тоже извиниться? – откуда-то выплескивается храбрость, смешанная с разъедающей горечью.

Влад вздыхает. Утомленно так. Нарочито устало.

- Давай обойдемся без этого, Рая. Я только вернулся. Устал жуть как! Мне сейчас только тебя с твоими сценами не хватает, - морщится раздраженно. – Ну что тебе дома не сиделось?