У твоего сына мои глаза. Верну своё

Глава 18.

Завожусь с полуоборота. Понимаю, что срываюсь на подруге, которая ничего плохого не хотела, но нервы уже на пределе.

Всё-таки встреча с бывшим мужем пошатнула меня, как бы я этого ни хотела признавать.

Наверное, Вера тоже на это скидку делает, поэтому и не обижается на мое шипение.

Позволяет выговориться. А потом уже выдает одно коронное примечание:

- Гипотетически. Вот именно. Но мы этого никогда не узнаем, - говорит она отрешенно. – Верно?

Столбенею на пару секунд.

Такой ход мыслей – это совсем не то, что поможет мне найти внутреннюю гармонию.

Как наш разговор вообще к этому вывернул?

- Мне нельзя так мыслить! – с надломом сиплю я, глядя на подругу. – Я же начну себя поедом есть за то, что лишаю Кольку отца. А с другой стороны, как я могу рисковать? Признаюсь Алтынову, что у него сын растет, а он вдруг отобрать решит Кольку. Что тогда? Ты же знаешь, у него деньги, связи. Что будет, если он внезапно захочет растить сына своей копией, а я в эту схему не впишусь?

Подруга хмурит бровки и отводит глаза.

- Может, ты и права, - бормочет, наоборот подтверждая тем самым, что в этом вопросе наши взгляды расходятся.

Она согласилась под моим напором. Но сама так не считает.

Что в принципе ожидаемо. Типичная Вера. У нее всегда всех можно оправдать. Особенно мужчину, если тот хотя бы на словах раскается. Чего с Алтыновым уж точно не случится…

- Извини, Вер, я правда устала. Пойду лягу, - вздыхаю. - А насчет Влада тема закрыта. Я прям выдохнула сегодня, когда поняла, что можно больше не бояться. Он уже не объявится на пороге. Мы с моим бывшим пообщались, и я точно могу сказать, что он меня впредь беспокоить не станет.

На этом мы спор с подругой и свернули.

Но кто бы знал, как глобально я на тот момент ошибалась…

***

Прошла неделя или около того.

Встреча, всколыхнувшая мою размеренную жизнь, осталась позади. И я полностью отдала себя ребенку, работе и всему тому, в чем Алтынову не было места.

А потом меня снова вызвал к себе Виктор Динарович.

Было тревожно и радостно одновременно.

Мне казалось, что со мной будут говорить об оформлении. Что мои старания замечены, работа оценена по заслугам.

- Присаживайтесь, - сухой тон кадровика сразу заставил подобраться. – Прошло уже достаточно времени для первоначальной оценки ваших талантов, - не стал он в эту встречу сходу фамильярничать. – И нельзя сказать, что вы совсем не справляетесь, но…

И это «но» повисло камнем над головой.

- Но? – нахмурилась я, гадая, откуда ждать подвоха.

Чем я могла не угодить начальству? Всё же хорошо было.

- Но до руководства дошли слухи, что вы не всегда следуете этике поведения.

- Ч-что? – обвинение было более чем абсурдным. – Поясните, пожалуйста. Я всегда вежлива со всеми. И с клиентами, и с коллегами. Конфликтных ситуацией не было никаких.

- Ну, как же не было, Раечка, - и снова эта утрата субординации и слащавая улыбка, от которой выворачивает наизнанку. – А что вы скажете касательно вашего немыслимого поведения в отношении наших ВИП-посетителей?

Вопрос застает врасплох. Настолько, что я никак не реагирую на фирменную попытку Виктора Динаровича перевести наше общение в недопустимое русло.

Виски сжимает в тисках тревоги. А пульсирующий гул в ушах, заглушает звуки.

Высокопоставленных гостей «Люмен хаус» у себя принимал немало за прошедшие дни. Но все фибры моей души устремляются ледяным потоком к одной-единственной персоне.

- На меня поступила жалоба? – чужим, надтреснутым голосом спрашиваю я.

Это слишком низко. Алтынов бы до такого не опустился.

Или я еще не приняла всех граней его паршивого характера?

- В этом не было необходимости. Персонал, находящийся на смене в тот же вечер, стал свидетелем вашей неподобающей манерности при разговоре с гостями, - с едва скрываемым злорадством выдает мужчина.

Ошеломленно распахиваю глаза. Брови ползут вверх.

Никто не мог такого наговорить об мне!

У меня прекрасные, дружеские отношения со всеми сотрудниками. Со всеми… кроме…

Только Тамара могла такое выкинуть!

Наверняка, подсмотрела, что у нас трения с Алтыновым, и перевернула ситуацию в свою пользу.

- Простите за прямоту. Не хочу, чтобы это выглядело, как жалоба уже с моей стороны, - собравшись с духом, выпаливаю я. – Но у нас среди сотрудников есть только одна официантка, с которой у нас изначально не сложилось общение. Я думаю, вы и сами прекрасно знаете, кого я имею в виду. И если это она, то вы и без моих намеков, полагаю, догадываетесь, что объективного в ее словах ноль. Я бы не хотела называть имен. А то будет выглядеть совсем уж некрасиво.

Мою обличительную речь начальник отдела кадров слушает, чуть ли не посмеиваясь про себя. По крайней мере, выглядит его снисходительное лицо именно так.

- Я понял, о ком вы, - жалит его улыбка, пока мясистая рука пододвигает ко мне увесистый альбом с толстым кожаным переплетом.

Тонкое золотое тиснение на обложке, на корешке — латунные уголки… Я моментально узнаю книгу жалоб, которой уже сто лет, как никто не пользовался.

А Виктор Динарович, пыхтя удовольствием, открывает страницу цвета слоновой кости, которая заблаговременно отмечена атласной лентой-закладкой…

***
Дорогие читатели! Спасибо всем большое за поддержку!

Так легко пишется благодаря мотивации, которую дарят комментарии ;)))

И ваш автор снова слёзно просит подписаться на ее новую страничку Современных любовных романов)

Всех люблю, всех очень жду!

https://litnet.com/shrt/5VRp