У твоего сына мои глаза. Верну своё

Глава 19.

Буквы, выведенные незнакомым угловатым почерком, сливаются перед глазами. Приходится сделать над собой усилие, чтобы прочесть:

«Администратор Р. А. вела себя недопустимо фамильярно с ВИП-гостями. Позволяла себе кокетливые улыбки, язвительные комментарии, намёки на личное. Атмосфера сервиса была нарушена. Мы чувствовали себя некомфортно. И требуем, чтобы были приняты меры»

Подпись разобрать сложно, но присутствует заглавная М.

Но я и так вижу, что это не Влад. Наверняка писала Марика.

Мелочно, исподтишка. Было бы смешно, если бы не было так мерзко.

Она смотрела на меня, как на трещину на фарфоровом сервизе. Вроде мелочь, но избавиться следует на корню. Вот и размазала меня чернилами… по странице.

Каждая выведенная ею строчка бьёт в грудь двояким ощущением.

Сначала это злость. Во мне что-то шипит, как раскаленная сковорода, на которую плеснули воды. Хочется захлопнуть книгу, раскричаться, достать контакты этой стервозины и высказать ей всё, что думаю про ее подлючий характер.

Но дальше приходит и другое. Парадоксальное, постыдное облегчение оттого, что писал не он. Влад не опустился до подобной низости.

Почему мне это важно? Сама не знаю…

А еще в висках щелкает желанием достать его номер из черного списка. Настрочить пламенное сообщение, обличающее его новую тварину. В придачу фото ее сочинения приложить. Пусть ему тоже это крови попортит.

Что-то мне подсказывает, что Алтынов не будет рад инициативности своей новой вертихвостки. Он вообще не приветствует никакой самодеятельности. А уж подобные пакости, оформленные еще и от его имени, точно никому не спустит.

Лёгкая, ледяная волна решимости находит меня неожиданно. Касательно отправки сообщения я пока к твердому намерению не пришла, но зачатки уже зреют.

Вдобавок не помешало бы сравнить почерк с писаниной Тамары.

Достаю мобильный и подношу к открытой странице. Пусть будет у меня на всякий случай. Потом решу, что с этим компроматом делать.

- Что ты… что вы делаете?! – кадровик следит за моими манипуляциями осоловевшим взглядом. — Так нельзя! Так… вы ничего не добьетесь, - медленно возвращается к нему умение владеть собой. - Руководство все равно уже ознакомлено. Недовольство работой администратора на лицо, — перечисляет он. — Временно вы отстранены от исполнения обязанностей. И, возможно, должность будет передана другому кандидату.

«Под другим кандидатом читай – Тамара», - пульсирует у меня в голове.

Я уже вижу сложившийся паззл:

Марика не озаботилась бы поисками журнала отзывов сама. А в недругах у меня здесь только Тамара. Скорее всего, она книгу прямо в руки вложили Марике.

Точно. Тамара улыбалась мне вчера слишком широко. Давно точила зуб, и вот дождалась удобного стечения обстоятельств.

- Вы уверены, что жалоба… — подбираю слова немного ломающимся от волнения голосом, — заслуживает такого внимания?

- В каком это плане? – Виктор Динарович определенно борется с желанием вырвать у меня из рук телефон.

Однако тут речь шла бы уже не только о невоспитанности с его стороны. Подобная непозволительная грубость еще и беспочвенной бы была. Ведь нет обоснованных причин запрещать администратору сохранять для себя копии страниц. Вообще-то они даже не считаются полностью официальными документами.

И все-таки ему не нужно, чтобы у меня остались фото. Что само по себе наводит на некоторые мысли.

А не сами ли они с Тамарой сфабриковали жалобу… парой, так сказать.

Я прослеживаю за развитием его порыва, с которым начальник кадров все же успешно борется, и в голове словно срабатывает скрытый предохранитель. Причем в сторону отключения.

- Я буду говорить с самой Василисой Игоревной, - предупреждаю, с неприкрытой угрозой глядя на зазнавшегося кадровика. – И, если потребуется, я даже идентификацию почерка потребую.

Откуда-то всколыхнулась уверенность, что высшее начальство может и не в курсе его действий.

- Вы детективов насмотрелись? – усмехается Виктор Динарович, но уже не так уверенно.

Поднимаюсь, собираю обломки своего самолюбия в целое и иду к кабинету руководительницы. Она всегда была справедливой.

Секретарша в приемной встречает меня удивлением. Я здесь редкая гостья.

Ее глаза с яркой подводкой отрываются от монитора. И ресницы принимаются хлопать, как крылья встревоженной бабочки.

Но и я смотрю на нее, не успев спрятать изумления.

Ингу же уволили не так давно!

Почему она снова здесь?

Вроде там была какая-то некрасивая история с участием господина Светлоречева. Мужа Василисы Игоревны…