У твоего сына мои глаза. Верну своё

Глава 20.

- Василиса Игоревна вышла? Мне нужно с ней поговорить.

- Она сегодня опять не появилась, — девушка говорит с налетом задевающего меня сарказма, но уловить, что к чему не могу пока. — Не знаю, когда она будет.

Может дело в том, что в тоне Инги ни грамма уважения к госпоже Светлоречевой?

Делаю вдох, беспомощно озираюсь.

- Тогда дайте мне номер. Я свяжусь сама.

- Я не имею права, - Инга пожимает плечами, возвращая всё внимание на монитор.

- Хорошо, — отступаю на полшага, но не сдаюсь. — Передайте, пожалуйста, что я прошу срочного разговора. Отдел кадров меня временно отстранил. Передайте, что я очень прошу, чтобы Василиса Игоревна приняла меня. Это важно.

Кивок секретарши в ответ — это что-то вроде скидки в десять процентов вместо отмены чека.

Ничтожная надежда, но хоть что-то.

Сижу с Ланой в подсобке. Она слушает, не перебивая. А я вываливаю всё и дышать чуточку легче.

- Мне так жаль, - вздыхает вместе со мной. – Как ты теперь будешь? После такого взлете опять в официантках ходить? Нет, так нельзя. Надо что-то делать! Это же чистая подстава! И что за причина такая? Любой мог накатать в альбоме какую-угодно ахинею.

- Угу. И Тамара… — выплёвываю ее имя, будто оно горчит на языке, — уже бегает с бейджиком администратора. Гордая, как курица, которая уверена, что снесла золотое яйцо.

Лана тихо смеется.

- Те, что легко разбиваются! А ты возродишься. Я в тебя верю, подруга, – она снова кидает короткий взгляд на экран телефона. – Это прочесть, так ты напропалую флиртовала с этим своим Алтыновым, а в его девушку плевалась желчью.

- Он не мой, - цепляюсь механически к этому слову. Смотрю куда-то вперед невидящим взглядом.

- Какая разница чей? Главное, что это чушь полнейшая. Рядом с тобой куча народу была, - продолжает увещевать Лана, что всё обойдется. - Мы все перед руководством выступим твоими свидетелями. Скажем, что не было такого!

Постепенно начинаю успокаиваться. Иногда простая вера друга — лучший бронежилет.

Выхожу в зал.

Тамара тут как тут, конечно.

Ее глаза блестят ярче отполированного бейджики на груди. Девушка подходит с той самой колкой улыбкой, от которой хочется мыть руки.

- Ничего личного, — не может сдержать пакостной улыбки. — Просто восторжествовавшая справедливость. Наконец-то все на своих позициях.

- Не барная стойка, подвинешься, - кидает ей Андрей из-за своего места.

Она моргает, теряет улыбку на долю секунды.

- Зря ты так, Бессонов, - обиженно зыркает она на него. – Я между прочим всегда покрываю твои опоздания.

- О, я слышу угрозу? – улыбается парень. – А я вот твои проделки покрывать не собираюсь.

- О чем ты? – Тамара хмурит нарисованные бровки.

- О том, что уже все догадываются, что ты сделала, - шагаю на нее, наслаждаясь растерянностью мегеры.

- Я ничего не делала. Ты обо мне слухи распускаешь! А вы ей и верите, да? – обводит она стоящих рядом с нами сотрудников ресторана. – Ну что ж, дело ваше. Но вы все точно пожалеете, если выберете ее сторону! – тычет она в меня пальцем и с гордым видом спешит покинуть помещение.

- Детский сад, - мотает Лана головой. – Это точно ненадолго. Ну не может так быть.

- Надеюсь, - морщу губы. – Хоть в чем-то же должна эта упомянутая ею справедливость побеждать!

На другой день я прождала возвращения руководительницы допоздна.

Лане по секрету шепнула наша кондитерша, что Василиса Игоревна заходит сюда время от времени под конец рабочего дня. Не хочет столкнуться с мужем. Ведь они находятся на грани развода.

У четы Светлоречевых свои терки и, видимо, дележ совместного имущества. В том числе и ресторана.

Только этого мне сейчас не хватало!

Если ресторан продадут, а персонал сократят, то все мои потуги чего-то добиться, окажутся пустым пшиком.

Но хотя бы становилось понятным частое отсутствие начальницы. И то, что секретаршу, подозреваемую в связи с мужем Василисы Игоревны, вернули на работу.

В общем всё ясно. Еще один блудливый мужлан, наслаждающийся вседозволенностью…

Вчера из-за тщетных попыток застать Василису Игоревну я за полночь вернулась домой. Проснулась сегодня тоже поздно. А на работу пришла намного раньше необходимого. Всё с той же целью. И опять впустую…

В итоге я почти два дня почти не вижу своего ребенка, а толку от моей возьми ноль.

Сегодня опять пришлось выйти на смену в роли официантки. Бегаю между столиками. Раскладываю заказанные клиентами блюда. И не успеваю донести пустой поднос до кухни, как замечаю Веру с Колькой на руках.

Меня мгновенно прошибает волнением.

- Что случилось? – еще издали спрашиваю Веру губами.

Она улыбается, отрицательно мотая головой.

Как бы говоря: «Ничего страшного, не пугайся».

Выдыхаю, видя, что Вера короткими пружинящими движениями подкидывает малыша и тот заливается смехом.

Уже хочу подойти к ним, как слышу своё имя.

Оно выдохнуто так, будто у человека в горле взорвалась петарда!

- Рая!

Влад…

Примерзаю к полу.

В меня словно залили ртути и дали ей затвердеть.

Голова к Алтынову поворачивается чуть ли не со скрипом.

Я не видела, как он вошёл. И сейчас с ужасом гляжу на то, как Тамара, сияя, едва ли не в ноги ему кланяется.

Она улыбается своей отрепетированной улыбкой и ведет Алтынова и других сопровождающих его важных персон к отдельному сектору с загороженным столиком.

У меня всего пара секунд уходит на то, чтобы чиркнуть глазами по всей этой сценке и притвориться, что я никого не узнала.

Мозг работает в ускоренном темпе. Но он не способен воспринимать реальность, в которой мой сын и бывший муж очутились в одном помещении.

В довесок у меня лютый диссонанс из-за того, что всё это происходит на рабочем месте. Там, где я не позволяю себе копошиться в прошлом и в трудностях, вытекающих из него. Так что сейчас мои свихнувшиеся мысли наслаиваются друг на друга и никак не складываются ни во что дельное.