У Хозяина Болот

Пролог. Погоня.

— Быстрее! Быстрее!

— Туда рванула!

— Туда!

Я продиралась сквозь лес из последних сил, по щиколотку утопая в грязи, спотыкаясь и падая в эту же самую грязь, пачкая колени, ладони и всю уже давно замаранную одежду. Лай собак и свист людей гнал меня вперёд. Он раздавался, казалось, отовсюду, был сразу обманчиво далеко и до дрожи пугающе близко. Нет. Сегодня я не имею права умирать. Только не сегодня. Не тогда, когда мы прорвали оборону Колючего Рожка, а Валерий с приближенными практически подорвал репутацию моего дорогого и милого братца (чтоб его упыри прям в его чертовой царской постели загрызли). Сегодня слишком многое стоит на кону, и пусть битву эту мы уже почти проиграли, если я выживу, мы ещё можем выиграть войну. И потому я должна жить!

Зацепившись за торчащий из вязкой земли корень, я не удержалась и рухнула в слякотный мох. С мерзким хлюпаньем поднялась вода, а среди мха стали видны красные точки клюквы и брусники. Прическа совсем растрепалась и темные грязные пряди некогда ярко-рыжих волос закрывали обзор почти полностью. Но я все равно огляделась. Лес заметно поредел, почти всю землю укрывали мхи, отовсюду торчали пугающего вида коряги. Справа пышно и буйно разрослась осока, и сквозь неё едва виднелись белые зонтики лечебной травы – дягиля. Слева явно была трясина.

Болото. Бежать некуда.

Пройти по болоту можно при одном из трёх условий: если ты это болото знаешь, если молился болотным духам и принёс подношения кикиморам, или же если ты сам нечисть. И ни одно из этих условий не подходило мне. Я яростно и беспомощно ударила кулаком по земле. Снова раздался противный хлюпающий звук, но мне на это было плевать. Свист загонщиков и лай собак, от которых я, казалось, уже оторвалась, стал приближаться с ужасающей, заставляющей холодеть всё тело, быстротой. Нет… Нет! Только не сегодня!

— Да защити, Жива, душу мою, спрячь, Берегиня, тело мое в кустах твоих да высокой траве, а ты, Святовит, не дай духу моему пасть. Ибо войну я веду за правое дело, а ты правду чтишь, и победителей почитаешь… — шептала я судорожно непослушными губами, понимая, что Боги не слышат моих молитв. Не здесь и не сейчас. И кроме меня самой никто мне не поможет.

Я сжимала кулаки в бессильной злобе, отчаянно пытаясь найти выход, но тщетно. Внезапно откуда-то из высокой травы выпорхнула не то птица, не то болотный дух. Он серым росчерком пронёсся мимо меня, заставляя чуть ли не лбом целовать влажный мох, и умчался куда-то в мутную глубь тумана, постепенно окутывавшего болото. И из-за близости с холодной гиблой землей я вдруг почувствовала до боли в сердце знакомы запах. Горечь сырого подгнивающего дерева, свежесть воды и легкую кислинку болотных ягод. И решение пришло.

Вырвав своё тело из объятий вязкости (а я и не ощущала, что болото будто тянуло меня в свои недра!), я поднялась на ноги. Уставшая и дрожащая, я была полна решимости довести свой бой до конца.

— Это единственный выход. — шепнула я себе и вытерла по локоть руки о нижнюю рубаху.

А лай все ближе. Тело мое содрогалось, работая на пределе своих возможностей, мысли путались, пальцы слушались с трудом, но я смогла вытащить кинжал – подарок покойного отца – из ножен и приложить его к мягкой бледной коже рук. Костяная рукоятка, изрезанная рунами древнего языка больше не была прикрыта кожаной лентой, что раньше подавляла древнюю магию. Магия сочилась железным запахом кровавого колдовства. Папин кинжал. Любимый. Именно этот драгоценный подарок самого важного в моей жизни родича я сильнее прижала к дрожи леденеющих рук. Запястья обдало холодом, но это было не страшно. Страшнее было то, что в любой момент меня могли поймать, и тогда все бы закончилось, толком не начавшись.

Коротко размахнувшись, я полоснула лезвием по венам. Никогда раньше не резала себе ничего, кроме волос и ногтей. Но было не больно, кинжал всегда оставался идеально наточен, сколько бы я им не пользовалась. Зато было очень неприятно. Я почувствовала, как со скрипом сталь рассекает кожу, как с тихим треском лопаются от острого края наполненные вены, и как легкой судорогой сводит кисти рук не готовой к разрезанию самой себя плоти. Кровь хлынула из глубокого пореза бордовой горячей рекой. Но этого было мало. Приготовившись испытать эти противные ощущения снова, я полоснула по запястью опять. И потом ещё раз. И ещё. И так, пока рука не превратилась в горящее огнём кровавое месиво из ошмётков кожи, вен, мышц и связок. Пальцы этой руки я уже давно не чувствовала. И становилось холоднее. Не имея больше сил, я просто бросила кинжал на землю. Он сослужил мне хорошую службу, расстаться с ним сейчас мне было не жаль. Кровь стекала брусничным соком с кончиков пальцев, окрашивая всю одежду в красный, лилась тонкими струйками с моих пальцев, капала на алый мох, разбиваясь брызгами, обращалась ягодами. А я шептала:

— Давай. Приходи. Я знаю, что ты здесь и что не забыл меня. А даже если и забыл, моя кровь тебе напомнит. Выманит. Ты сам говорил, что она для тебя слаще, чем для меня мёд. Давай же! Ну где ты? Где ты, милый?

Под ногами бурлила погибель. Я всем телом ощущала, как подобралась болотная нечисть, как она скалит свои отвратные смердящие пасти, клацает зубами и хочет отведать моей великокняжеской крови, будь она проклята. Но права не имеет. Раньше Него.

—Ну же! Хочешь пить!?

В ушах стучало, а глаза постепенно теряли очертания мира, но я все равно продолжала стоять. Из последних сил. Тяжело. Отчаянно.

— Давай же, Ну! — хрипло выкрикнула я, в темноту болота. — Я пришла к тебе! Где же ты?! Выходи! Я же пришла… сама…

Мир окончательно помутнел, я пошатнулась и почувствовала, как падаю вниз. «Не пришёл… сейчас я упаду в скользкий мох, и раздерут меня утопцы и кикиморы, растащат по кусочку, и даже лучшие гончие Рустаса не смогут меня отыскать» — паника наконец добралась до умирающего мозга, пронесясь обреченной мыслью в одно мгновение.

Но я не упала. Холодные острые пальцы впились в мои рёбра, и грудь моя прижалась к чужой такой же холодной груди. Кто-то не дал мне упасть. И я знала, кто это. Ведь он пах той самой горечью, свежестью и кислинкой, что и само болото. Это был Хозяин. Хозяин Болот.