Убей меня, если сможешь

Глава 1

Сознание вернулось к Лене нехотя, будто сквозь толстый слой ваты. Не было резкого перехода, только медленное, мучительное всплытие. Последнее, что она помнила: дурацкий кошачий мем на экране телефона, легкое покалывание в мокрых от чая пальцах, короткое замыкание в розетке и резкий толчок в грудь, от которого сердце кувыркнулось и замерло.

А теперь — запах. Свежей, подгнившей травы, влажной земли и чего-то дымного, древесного. И жесткая колючая поверхность под спиной. Лена с трудом открыла глаза, ожидая увидеть знакомый потолок с паутинкой в углу.

Вместо этого над ней простиралось небо неземной, сапфирной синевы, по которому плыли два бледных, призрачных серпа. Две луны. Одна побольше, другая поменьше. Они висели рядышком, словно космические супруги, и их холодный свет заливал незнакомый пейзаж.

«Глюк», — попыталась убедить себя Лена, с трудом приподнимаясь на локтях. Голова кружилась, тело ломило, как после гриппа. Она сидела на обочине грунтовой дороги. С одной стороны темнел лес, с неправдоподобно высокими, стройными деревьями, с другой — виднелись огоньки и приземистые крыши какой-то деревушки, больше похожей на декорации к историческому фильму. Ни машин, ни фонарей, ни линий электропередач. Тишина стояла оглушительная, нарушаемая лишь стрекотом невидимых насекомых и далеким уханьем какой-то ночной птицы.

Она встала, пошатнувшись, и тут ее взгляд упал на собственную руку. На тонком запястье красовался знакомый браслет — дешевая бижутерия, которую она купила на распродаже. И тут ее мозг, наконец, прошил разряд чистейшего, леденящего ужаса. Браслет был надет на правую руку. А она была левшой и носила его исключительно на левой.

Это был маленький, никому не заметный факт, крошечная нестыковка в самом фундаменте реальности. Этот сбой в матрице липкой паникой пополз по жилам. Она судорожно ощупала себя. Под пиджаком — та же самая блузка, на ногах — те же джинсы. Но на правой ноге была туфля, на левой — нет. Она всегда начинала обуваться с левой ноги. Всегда. Это был такой же автоматизм, как почистить зубы перед сном.

И тогда осколки памяти врезались в сознание с пугающей, болезненной четкостью. Не размытое «что-то случилось», а конкретика:

• Удар током. Резкая, жгучая боль, бегущая по руке.
• Свет. Ослепительная вспышка, выжигающая сетчатку.
• Темнота. Абсолютная, бездонная, и чувство падения в никуда, когда перестаешь ощущать собственное тело.
• Тишина. Полное, оглушающее отсутствие звука, даже биения сердца.

Она умерла.

Осознание отозвалось в теле глухим ударом под ложечкой. Это не была метафора. Это был медицинский факт, физический опыт, который она только что пережила. Ее сердце остановилось. Дыхание прекратилось. Мозг отключился.

Это не был сон. Сны не вызывают такой мышечной ломоты. Не галлюцинация. Галлюцинации не длятся так долго и не подчиняются законам физики, вроде жесткости земли под ногами. Не розыгрыш. Никакой скрытой камеры не хватит, чтобы подменить небо на то, где висят две луны.

Логика, холодная и безжалостная, выстроила цепочку неопровержимых доказательств: Она пережила смерть. Она находится в мире, фундаментально отличном от ее собственного.

Вывод был один, и он повис в воздухе, тяжелый и неумолимый:

Ее душа... ее сознание... что-то, что было Леной, перенеслось. Куда-то. В другой мир.

Осознание накрыло ее с головой, как ледяная волна. Ноги подкосились, и она снова грузно опустилась на землю, сжав голову руками, пытаясь удержать разбегающиеся осколки реальности. Она была мертва. Ее старая жизнь закончилась. А новая... началась здесь. Под двумя лунами.

— Я... в другом мире, — прошептала она, и от этих слов по коже побежали мурашки. Фантазии, книжные сюжеты, мечты — все это было таким безопасным и далеким. А теперь это стало ее ужасающей реальностью.

Паника накатила мгновенно, ледяной волной, сжимая горло. Лена в каком-то неясном порыве закачалась, обхватив себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

— Э-э-э, девушка! С тобой чего?

Голос был низким, хрипловатым и абсолютно человеческим. Из-за угла ближайшего дома вышел мужчина. Лена замерла, впившись в него взглядом, ожидая чего угодно — зеленой кожи, клыков, заостренных ушей... Но нет, это был самый что ни на есть обычный человек, лет пятидесяти, с густой проседью в бороде и в простой холщовой рубахе, подпоясанной ремнем. В руках он нес вязанку хвороста.

Осознание своей ситуации требовало хоть какого-то выхода. Лена, не думая, выпалила первое, что пришло в голову, единственное, что казалось сейчас важным:

— Я... я попаданка! Я умерла! Меня током ударило, и я тут! — ее голос сорвался на визг.

Мужчина остановился в паре шагов, внимательно, без особого удивления оглядел ее с ног до головы — ее офисную блузку, пиджак, узкие джинсы.

— Попаданка, говоришь? — он почесал затылок. — Ну, бывает. Редко, но бывает. От магии, что ли, или звезды так сойдутся... Хрен их разберет.

Лена смотрела на него, не веря своим ушам. Он не спорил. Не называл ее сумасшедшей. Он просто... подтвердил. Это был последний гвоздь в крышку гроба ее старой жизни. Это правда.

— И... и что мне делать? — прошептала она, чувствуя, как начинают дрожать ноги.

— А хрен его знает, — философски изрек мужчина, перекидывая вязанку на другое плечо. — С этим, обычно, ничего делать нельзя. Обратно никто не возвращался, по слухам. Придется тебе тут жить, как все.

«Жить. Тут». Слова отскакивали от сознания, не желая складываться в осмысленную картину. Ее мир, ее квартира с невыплаченной ипотекой, ее работа... Все испарилось.

— Я Мартин, — представился он, видя ее потерянный вид. — У меня тут таверна «У Седого Волка». Пойдем, чего стоять-то. Ночь на дворе, замерзнешь еще. И вид у тебя, будто тебя через мясорубку прокрутили.