Убери свою морковку, дракон

Глава 3 (1)

У меня тряслись руки. Я с огромным трудом сдерживалась, чтобы не вскрикивать от восторга, что сбылось, и снова не начать бегать в ужасе, что обошлось. Пробежаться, впрочем, было можно. До заднего двора. Чтобы нырнуть головой в сугроб и в себя прийти. Это быстрее, чем заваривать чай.

У меня. Есть. Магия.

Нет. Не так.

У меня! Есть! Магия!

Магия есть, а «Уютного огонька» больше нет. Наверное.

Штучка была похожа на светильничек, садовый фонарь и миниатюрный камин одновременно. Светильничек, потому что светил, садовый фонарь формой и кольцом, за который его можно было брать, камин из-за перекатывающегося внутри запаянной продолговатой сферы мягкого тепло-оранжевого, желтого и иногда красноватого света. Сфера зажигалась от прикосновения к ажурному корпусу, и в один миг помещение наполнялось мягкими отсветами догорающего камина.

Этот огонек, одна из немногих штучек в магазине, которые стабильно покупали, остался последний, у него был скол на корпусе и одно из креплений, удерживающее ажурную пластинку, потерялось. Никакого товарного вида. Я забрала его в сортировочную, чтобы замазать скол чернильной пастой, склеить и вернуть обратно на полку по сниженной цене.

Теперь не верну. Придется добавить пять чаров к своему долгу. Но лучше деньгами, чем то, что могло случиться, когда в огонек угодила мелкая, пронырливая, но самая настоящая молния.

Итак. Я все же решилась на эксперимент и забралась с книжкой в коробку для просрочки в углу сортировочной. Не на складе же, где немного пустовато, но все равно товар есть и особый климат-контроль работает. Чувствовала себя первооткрывателем и дурой.

Лучше бы я экстренный полив выбрала в качестве эксперимента и буквально села в лужу, залив себя водой в коробке. Но я выбрала «Искру жизни» для зачахших без ухода цветочков. У меня, сколько ни пыталась, эти горшковые поганцы всё время дохли. Может, в этом дело? Или сказала как-то не так? Или следовало хоть ветку с улицы притащить в качестве объекта приложения... Но я просто по максимуму открючила мозг (Алесанна Ольхерт — маг, а не Ольга Александрова) и с чувством и интонацией, как в эпизоде про Вингардиум Левиоса, выдала:

— Ли́ве нов, ап фларе́!

Пальцы дернуло как при статическом электричестве, а молния врезалась в стоящий на столе огонек.

Потом были вопли и беготня. По сортировочной. Там места всего три на четыре шага. Корпус светильника из условно-товарного перешел в разряд «однозначно в утиль», хотя источающая свет и тепло капсула осталась целой. А если бы нет, штрафом за нарушение техники безопасности и ночкой в больничке я бы не отделалась. В инструкции к «Уютному огоньку» значился категорический запрет на нахождение вблизи отопительных приборов, открытого огня и магического воздействия сходных характеристик. Все равно что зажигалку в костер бросить.

Ужас.

Зря я беспокоилась за работающий мозг. Он у меня как сосулькой ушибся или затылком о грунт. Если Алесанин вылет из экипажа учитывать, так и не фурычит. Я же вестников отправляла с заявкой на новый товар. И команды говорила, но для меня это было как домашняя система с голосовым управлением. Я не видела разницы между «серве, ин’персо Блейзвольф Ульв, делизе», сказанное фарфоровой птичке, добытой из коробки с точно такими же, зачарованными на доставку документов в главный офис «Погоды в доме» и «Алиса, включи музыку». Птичка включалась на «Серве», лупала глазками на «Ин’персо», вспархивала и испарялась вместе с конвертом на «Делизе».

В общем, истеря по полной, я пыталась скрепить развалившийся корпус липкой лентой, местным аналогом скотча, больше похожим на пластырь. В торговом зале. Предварительно вывесив табличку «Закрыто». В торговом зале за стойкой удобнее, липкую ленту я как раз там оставила. Немного мешал наливной четвертый. После прошлого своего почти второго я все еще недостаточно хорошо адаптировалась к ощущению и габаритам.

— Если не чинится липкой лентой, значит, мало липкой ленты, — упрямилась я, воюя с конструкцией, как вдруг колокольчик над входной дверью звякнул.

— Здра… — расплываясь в улыбке на автомате запела я, расправляя плечи навстречу клиенту, офонарела и: — Закрыто!

Орала я совсем не музыкально, голос дал петуха. Вошедший был Голтвайт. Два метра мужественности и вагон самомнения упакованные в темно-синее. А я еще и на нервах.

Я, конечно, сама ворона — табличку повесила, а дверь не заперла. Но читать же надо, и вообще!

— За… кх… Закрыто.

— Я же вошел, — невозмутимо заявил монумент.

— Там табличка на двери.

— Где? — Удивление на породистом лице было на удивление искренним.

Я не поленилась подбежать, распахнуть двери, едва не врезав Голтвайту по его достойному барельефа носу, и, чтоб он точно куда нужно посмотрел, потыкала в болтающийся на шнурках кусок плотного картона.

— За-кры-то! Понятно?

— Как это вообще можно понять? Вы левой пяткой писали?

Упс… Мой нездешний мозг снова меня подставил. Я сделала табличку строкой, а не столбиком. Но даже повесь я ее на один шнурок болтаться вертикально, дела бы это не исправило.

— Это… Нестандартный подход.