Убери свою морковку, дракон

Глава 3 (4)

Шерр

Его определенно несло по кочкам. И совершенно безумно. Воздух тут такой, что ли? Одни пошлые намеки на шары с пупырками чего стоили. И должно бы быть стыдно, что ведет себя как подросток, но не было. Вот как леди Ольхерт в замешательстве дверь заперла, так и началось. Шерр продолжал дурацкий диалог. Леди держалась как могла и за край прилавка. Очень сильно, на ноготках даже пятна проступили от усердия. И улыбалась вежливо, а когда он отворачивался, едва зубами не скрипела от желания выставить вон. Но Шерру уже из принципа хотелось добиться согласия.

Нет, ну как так? Хамила, швырялась овощами, не желает иметь с ним дел просто потому, что это он. Был бы драконом, уже пар из ноздрей столбом валил бы.

Итак. Предварительное соглашение заключено, аванс принят, «пробники» радостей получены…

— Это что?

— Инструкция, — теряя терпение, ответила леди.

— Только если не вы писали, — поддел Шерр. — Можете в кармашек положить?

В пальто внешних карманов не было, только внутренние. От одной мысли, что маленькая ладошка раздражающе привлекательной леди Ольхерт (и вот же не красотка совсем!) юркнет в один из кармашков, у Шерра чешуя дыбом встопорщилась. Чешуя встопорщилась, лопатки дико свербят, хребет крутит, как перед первым в жизни оборотом… Припечатанный к груди проспектик, естественно, не мог волшебным образом приклеиться. Шерр его перехватил. Той рукой, в которой держал капсулу тьморока. Леди Ольхерт свою руку убрать не успела. Пальцы соприкоснулись.

Бдыщ!

Как-то на первом курсе Академии приятель ради шутки посадил в душевую жгуна. Амебоподобная тварь, принимающая цвет окружающей среды, почувствовав комфортную обстановку (влажно, тепло), расплылась ровным слоем по чаше для стока воды, а Шерр туда босыми ногами влез.

Сейчас вот так же вздыбило.

По позвоночнику прокатило горячей волной, предваряющей оборот, и ничего не оставалось, как рвануть прочь подальше.

Дверь, взвизгнув колокольчиком, хлопнула так, что с края навеса крыльца посыпалось снегом. Прямо за шиворот, ведь Шерр уже сбегал по ступенькам. Неожиданно сделалось легче, так что он, не долго думая, свернул за угол и плашмя рухнул в снег.

Большой хруп. Маленький хруп. Кажется, у торчащего на крыльце нелепого снеговика снова отвалилась морковь.

Зудеть и топорщиться перестало. Всё и сразу.

Что, покусай тарк, происходит?

Да, у него не было времени на женщин во время развода. Даже желания в их сторону смотреть в подобном ключе не возникало, спасибо дорогой (о-очень дорогой, как оказалось) и не им любимой бывшей супруге.

В этом причина? В недостатке… любви? Но он же не какой-нибудь просто оборотень, которому инстинкты разум застят. Однако смотреть в глаза леди Ольхерт было чрезвычайно сложно. Тогда еще подумалось, что его руки, в которых сейчас эти занимательные штучки с погодной магией, с большим удовольствием держали бы кое-что другое и смотрелись бы на этом кое-чем идеально. Будто это кое-что именно для его, Шерра, рук и создавалось. Бред, конечно.

Про бред Шерр додумывал лицом в снегу. Он сам себя туда макнул. Целенаправленно. И лежал, пока всё, что набилось под манжеты и воротник, не начало таять. Пришлось подняться и, заныкав приобретения в карманы, отряхиваться, иначе тот, в шляпе, с крыльца, принял бы Шерра за собственного братца. А инструкция потерялась.

Ночь прошла беспокойно. Беспокоили сны. Потому Шерр проснулся раньше обычного с желанием опять полежать в сугробе. Причем прямо в пижаме. Собственно, никто ему не мешал из окошка сигануть.

Окружающий поместье дичающий парк никто не чистил. Чистились только подъездные дорожки и парочка тропинок, которыми пользовались приходящие слуги и нанятый на время пребывания здесь тот немой дворецкий. Фантастически невозмутимый тип. Даже не моргнул, когда Шерр, весь в снегу, в одних пижамных штанах, босой и с прилипшими к плечам и спине намокшими волосами, постучал снаружи в запертую с ночи парадную дверь.

После весьма раннего, а потому немного непривычного (наскоро поджаренные тосты, яичница с сыром и крепкий сладкий чай) завтрака Шерр с час промаялся от скуки, вышел погулять, как нормальный, в пальто и обуви, слепил снеговика, тоже нормального, без морковок в странных местах, потом вернулся и долго и подробно в письменном виде вспоминал и придумывал свое идеальное Новогодие.

Отправил вестника в «Погоду в доме». Пошарахался в холле под пихтой, украшенной вопреки всем местным порядкам шариками сразу трех цветов, пока руки не перестали предательски подрагивать. Разок пожалел, что здесь нет больших напольных часов, как в доме у Айсблумов, и он не будет знать точно, наступило ли Новогодие, когда ему придет время наступать. И пожалел раз десять за то, что в конце списка пожеланий по заказу вместо краткого «С уважением, лерд Голтвайт» зачем-то написал: «Надеюсь на плодотворное совместное сотрудничество и приятное времяпрепровождение, Шерр». Будто они приятели или… по-другому.

— Проклятие! Живс! Я рад, что вас не слышно, но не нужно подкрадываться, как призрак. Можно было кашлянуть, раз подошли. Не отдых, а сплошные нервы. Что это тут у вас?

На подносе дворецкого лежал конверт с гербом Айсблумов. Сосед на правах здешнего лорда и дальнего родственника сообщал, что в герцогстве в канун Новогодия устраивают бал, который довольно часто посещает его величество Остерн, и приглашал присоединиться к местному благородному обществу.