Убери свою морковку, дракон

Глава 5 (1)

— Хм… Думала, он будет больше, — задумчиво проговорила я, сверяя воображаемое с предложенным, подняла голову и посмотрела Голтвайту в глаза. — Что еще раз подтверждает мужскую склонность преувеличивать сообразно самомнению.

— Вы это о чем? — поперхнувшись приветствием, озадаченно переспросил хозяин особняка, окруженного волшебно заснеженным парком.

— О доме, — прохладно ответила я, — а вы?

— Он больше, чем кажется, — поджал губы Голтвайт, спустился со ступенек крыльца, на котором стоял, отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Радушие вышло почти убедительное, если не обращать внимания на странные ужимки.

Дверь распахнулась. Я было решила, что дело в магии, но это оказался дворецкий. Худой, непонятного возраста тип в ливрее с собранными на затылке куксой темными волосами и тонким породистым носом стоял так, словно циркуль проглотил.

— Сначала нужно проследить за разгрузкой. Ваши шедшие в комплекте с экипажем работники так и норовят уронить то, что ронять категорически нельзя, — твердо заявила я, в который раз всем своим видом давая понять, что прибыла работать, а не с визитом вежливости.

— Пройти на задний двор через дом будет быстрее, — пояснил Голтвайт, задумчиво меня разглядывая. Будто впервые увидел.

Пожала плечами, отворачиваясь, и пошла первой. Как бы затем, чтобы не оставлять хрупкие предметы в неосторожных руках, но, во-первых, у меня немного ноги замёрзли и уши, а во-вторых, было много всего. Не к месту вспомнилась пикировка в ресторане, скрещенные шпажки, стук в дверь, поставивший волосы дыбом от ужаса, и припорошенная начавшимся снежком коробка с десертами на пороге.

Меня высадили у ворот, и я минут десять шла пешком. К украшенному полуколоннами крыльцу вела утоптанная дорожка, и если бы мне не взбрело в голову с нее сойти, залюбовавшись окрестностями, я не насобирала бы снега в ботинки. Что до ушей… Все здешние шляпки ушей не прятали, под капюшон задувало, а платки ледям не полагались.

Но едва я занесла ногу, чтобы переступить порог, в меня врезался комок снега, обильно припорошив плечи.

— Это как понимать?

Выражение «я не при делах» на лице Голтвайта тут же сменилось высокомерным.

— Вы пренебрежительно отозвались о моем… доме, леди Ольхерт, — заявил нахал и руки на груди скрестил.

Не знаю, на какой ответ он рассчитывал, может, что спущу на тормозах, раз он мне платит, или что магическим образом снегом швырну, как это сделал он сам, но явно не то, что я слеплю снежок руками. Магическую преграду он выставил в последний момент. Стряхнул пару долетевших крупинок с лацкана своего безупречного пальто, ухмыльнулся и добавил:

— И это всё?

— О, ну что вы. Я только начала, — с этими словами в белобрысую скотину полетел снежный шквал из подбитой ногой кучи и еще один снежок, угодивший точно в переносицу.

А дальше как во сне. Последнее, что помню, как, выставив отломанную сосульку, орала «Экспеллиармус», «Остолбеней» и даже «Авада Кедавра», падала в сугроб, будто солдат под огнем, а затем на меня обрушилась лавина с елки, которую я назначила своим бастионом после ответного роя самонаводящихся слегка подтаявших снежков со стороны противного подкованного в магии противника, не гнушавшегося пользоваться преимуществом.

Именно там, за елкой, по макушку в снегу, я и пришла в себя. Было жарко, мокро, стыдно и весело. Но больше стыдно. А когда весело и жарко прошло, стало еще и страшно. Вряд ли здесь знали о мальчике со шрамом и школе чародейства, но когда сработал «Люмус», заставивший поехавшего башней Голтвайта отшатнуться от вспышки света, меня прорвало.

Воцарившуюся напряженную тишину нарушил звук шагов.

— Живс, это еще что? — сказал невидимый мне по многим причинам Голтвайт.

— Это сбитень, лерд. Для леди. Горячий, — ответил однозначно дворецкий.

— Я про женщину, которая переминается позади.

— Это Карма. Для леди.

— А для меня хоть что-то есть?

— Да, лерд. Отчёт. Рабочие закончили разгружать коробки, отнесли всё в холл и сложили под лестницей, я расплатился с ними и возницей, они уехали, я отправил вестника в деревню, дождался Карму, приготовил сбитень.

— Для леди.

— Да, лерд.

— А для меня?

— Вы дракон, лерд, и не простудитесь, а леди очень даже может, если продолжит сидеть в снегу в мокрой одежде и обуви. Полагаю, её внешний вид уже не спасти, но можно предотвратить ангину.

— Со сбитнем ясно, но зачем нам Карма, Живс?

— Не вам, лерд. Для леди. Соблюсти приличия. Я так понял, леди будет ежедневно бывать в поместье, пока не закончит с неким делом, и у нее нет ни компаньонки, ни служанки. А поскольку вы свободный одинокий мужчина…

— Довольно. Как же было хорошо, когда вы молчали, Живс.

— Вы очень сильно меня впечатлили, лерд. Но я снова могу…

— Какой смысл? — снова перебил Голтвайт. — Теперь я знаю, что вы не немой. Ваша Карма…

— Она…

— Я помню, для леди. Карма умеет что-то еще, кроме как приличия соблюдать?