Убери свою морковку, дракон

Глава 5 (2)

Самое время подвести итоги первого дня в поместье. Если до моего прибытия парк был похож на таинственно-сказочный лес, где обитают феи, то после… Здесь будто гарцевало стадо динозавров и один сбрендивший ландшафтный дизайнер.

Часть елок остались без нижних веток. Туя у поросшей гигантскими сосульками беседки зацвела розовыми розами. Над небольшой фигурной группой локально выпал морковный дождь.

Внешний вид и самолюбие Голтвайта подверглись краш-тесту. Ослепленный очередным «люмусом» и растянувшийся на подтаявшем и тут же схватившемся коркой снегу от его же собственного огненного щита (жуть как страшно было!), он пять минут бегал за мной вокруг клумбы и, выкрикивая: «Не по правилам!», пытался превратить снег у меня под ногами в такие же ледяные подножки, швыряясь похожими на плевки огненными кляксами.

Мой внешний вид — полный финиш. Волосы гнездом и мокрые, пальто и платье в снежной броне и весом с рыцарский доспех. Пока сбитень пила, еще ничего было, а в дверь пришлось уже боком проходить — край задубел и схватился на морозе. А когда мельком в зеркале себя увидела, впечатлилась до икоты. И кто меня, спрашивается, заставлял перед визитом в поместье красоту наводить? Такой красотой только доводить. До инфаркта.

Карму вот почти довела, хотя ей с таким имечком самой полагается.

А крепкие у дракона нервы… Нет, лицо подергивалось, когда он взгляд на мне останавливал, но я думала, что это ему его ущемленное самолюбие мешает, а тут вот… боевой енот. Впрочем, пусть лучше про енотов думает, чем про то, что я там в запале орала. И цветочки на туях однозначно моих рук дело, но убейте — не вспомню ни как, ни когда.

Живс, кажется, единственный, кто сохранил не только здравый смысл, но и критическое мышление. А практичности ему и так было не занимать. Он сходил к кустам и собрал просыпавшиеся с небес морковки! К слову, смотрелись они на снегу эффектно. А уж с каким свистом втыкались… Одна тюкнула Голтвайта по затылку, и как раз поэтому мне пришлось в буквальном смысле хорониться за елкой в снегу.

Мне организовали ванну и переодеться. Затем чай с перекусом. К моему глубокому облегчению, не в компании хозяина дома, оскорбленного пренебрежительным «думала, он больше». Я про дом. Холл был вполне просторен и задекорирован пихтой и гирляндами с шарами и лентами сразу трех канонических цветов: серебряными, золотыми и алыми. Хотя в Остерне было принято менять оформление в зависимости от дня празднования. Сегодня, в день Луны, полагалось висеть только серебряным. В день Маленького солнца украшать золотыми, а в день Большого солнца — алыми.

Все мои коробки аккуратно сложили под лестницей, и я возилась там около часа, сверяя по списку, всё ли на месте и не разбилось ли (рассыпалось, раздавилось, потеряло герметичность) что-нибудь по нерадивости грузчиков. Начертила план, используя для замеров хитрую штучку размером с палец, похожую на лазерную указку. Достаточно было приложить ее к стене, надавить, и выстреливающий из заостренного кончика с камушком луч замерял расстояние, подвешивая в воздухе неоново светящиеся цифры. Вычислила и нарисовала на плане, сверяясь с инструкцией по установке, как расположить эмо-климатические системы, и отметила места на двух противоположных стенах.

Это был случай, когда размер имеет значение. Поскольку холл оказался меньше, чем я думала, выходило, что можно спокойно обойтись двумя «кондиционерами», а не тремя. Это упрощало задачу, но всё равно из-за времени, потраченного на снежное безобразие, я не успевала сделать часть запланированной на сегодняшний визит работы.

И эта невыполненная часть была бы куда меньше, если бы не явился раздражающе элегантный хозяин оскорбленного дома и не принялся лезть с комментариями и придирками.

Я старательно воображала себе, что это трансляция матча по радио на минималках и шум морского побережья в разгар туристического сезона. Ну, знаете, когда разом орут чайки, дети, продавцы пахлавы и где-то фоном очень далеко море.

Но когда Голтвайт принялся баловаться с измерителем и делиться полученными данными… В тот момент я, взобравшись на принесенную невозмутимым Живсом стремянку, крепила к стене держатели для корпуса системы эмо-климата. Задача проще не бывает, там всё само собой надежно «укореняется», главное в момент, когда предохранитель с крепления снят, подержать крепление неподвижно, сильно придавливая к поверхности, как сапожный клей, дожидаясь, пока красная точка-индикатор не станет в цвет крепления.

Измерять расстояние от места, где он сидел, до стен, углов, потолка и предметов мебели в холле ему быстро наскучило, и он принялся за меня, пересыпая ценные сведения не менее ценными, по его мнению, советами.

— Нежнее, леди Ольхерт, вы так пальцы сжимаете, что магопласт вот-вот посыплется…

— В инструкции написано прижать рукой, а не… альтернативными частями тела. А вы знаете, что если вычесть расстояние от меня до вашей спины из расстояния от меня до стены, то получится, что ваши альтернативные части…

— А вы будете слезать со стремянки за вторым креплением или попросите меня его подать? Я бы предложил вам более деятельную помощь и поддержку, но в инструкции сказано, что установка должна производиться только сертифицированным специалистом.

Индикатор бледнел, я — наоборот. Крепление было шестым и последним, стена та, у которой, оседлав козетку, как лошадь, расположился Голтвайт.

Бывали когда-нибудь на стремянке в длинном широком платье? Вверх лезть еще ничего, а путешествуя вниз приходится прижимать верхнее ценное, оттопыривать нижнее дорогое и юбки поддерживать, чтобы не наступить… И дело даже не в том, что меня, дитя мегаполиса, смущали неприлично открывающиеся икры, голени и выше с ними. Дело было в нахальном белобрысом драконе.