Убери свою морковку, дракон

Не конец (2)

— Карма! Ты опять!? — возмущенно возмутился дворецкий застав кухарку, экономку, горничную и т.д. и т.п. за занятием увлекательным и уголовно наказуемым, но та лишь взглянула поверх крепкого плеча и продолжила преступать закон не смущаясь свидетеля.

У Кармы не имелось лицензии на воздействия выше четвертого уровня. У нее вообще никакой лицензии не было, только базовое образование и разрешения на использование общедоступных артефактов и амулетов. Но. Карма чаровала.

На выскобленной разделочной доске светлого дерева в окружении живописно раскинувшихся овощей, в ожидании которых томился на плите бульон для будущего рагу, лежала наскоро сооруженная из мешочка для крупы тряпичная куколка. Руки-ноги были перетянуты шпагатом, вместо волос топорщился пучок петрушки, жутковатая рожица была нарисована на кривоватой плоской кукольной голове свекольным соком. Он, впитавшись в грубую ткань смотрелся ничуть не хуже свежей крови.

Из туловища с нанесенными тем же соком знаками торчали зубочистки. Из груди, головы… Воткнутый углом в доску любивый шинковальный нож добавлял драмы.

Карма с видом человека, вполголоса перечисляющего список продуктов, который нужно отправить бакалейщику, вонзила еще одну зубочистку аккурат в низ кукольного пуза. Пузо надулось, и Живс разобрал знаки. Инициалы. Именно этот безжалостный и точный удар заставил Живса вздрогнуть и заговорить. К тому же он ясно понял, чьи именно инициалы испятнали «жертву».

Не далее как вчера днем Карма живо интересовалась прошлым леди Ольхерт… Голтвайт, а Живс, большой любитель «Остернских желтых страниц» и вообще всяческих сплетен (информация — сила!), от скуки поделился тем, что помнил о бракоразводном процессе четы Гарт. А помнил он прилично. Еще бы, женщина-погодник со средним даром уложила дипломированного огненного в лазарет.

— Карма, — собрав в кулак все свое смирение и терпение, заговорил Живс, а как еще говорить с упрямой младшей сестрицей, уже однажды получившей строгое предупреждение и немаленький штраф, которые разрушили ее намечавшееся замужество. — Карма, что на этот раз? Неужели никак обойтись нельзя? Думаешь в Остерне не заметят наведенных чар? К тому же этот твой… клиент и сам магиус не из последних.

— Угу, магиус, — муркнула Карма, закончившая бормотать. Теперь она любя похлопывала по кукле похожим на метелку венчиком для взбивания яиц .который она предварительно опускала в широкую чашку с травяным чаем. — Магиус, а здоровьице слабое. Вот я и помогаю. Чтоб выздоравливал и нашей ледьке нервы не мотал, изверг этакий. Никаких зол не напасешься каждую болячку по одной лечить.

— А зубочистики?

— Так там сильнее всего помощь нужна. Сердце вот, голова, и прочее для мужиков важное. А то слабенькое у него это вот все. Ни подумать, ни пожалеть, ни штанов удержать… На здоровье, братец. Исключительно на здоровье.

Где-то между оттуда и туда

Эльет феаРенбоу, давно привыкший к имени Етан, лучший ученик самого лучшего проводящего во всех мирах Кота Шрета Дингера, провалил первый этап главного экзамена на младшего проводящего. И всё, на что хватало оставшихся от экзамена сил, — смотреть в полные вселенского разочарования и скорбной укоризны глаза наставника и понимать, что не видать ему блужданий оттуда-сюда не только как хвоста Шрета Дингера, но и собственного.

В свете того, что у Ети своего хвоста как есть не было, картина и вовсе складывалась удручающая. И Ети жалел. Очень. Что у него, как у всякого фея, крылья, а не лапки, и главный аргумент про лапки не использовать, а про экзамен жалел отсюда и до навсегда.

Окно-переход создалось идеальным, такими же идеальными виделись перепутавшиеся среди миров две нитки душ, которые надлежало распутать и рассадить по предназначенным мирозданием оболочкам. Вот бывает так, живет кто-то где-то, и там у него ничего-то не выходит, как ни старайся. А всё почему? Всё потому, что случилась Перепутаница при рождении, нитки не к тем оболочкам привязались. И одна из задач младших проводящих — как раз порядок наводить, распутывать и по местам отправлять. Без контакта с телом.

Ети всё сделал как нужно. Распутал, направил, положил каждой комплект удач и преодолимых препятствий, а переход возьми и растройся. Да-да, именно так. Было одно перемещение, стало три. Так-то три очень часто лучше, чем одно, но есть нюанс.

— Что б тебе всесчастья даже искоса не видать! — закатил глаза Шрет Дингер и принялся нервно выкусывать шерсть между пальцев, не забывая поддавать во взор разочарования и укоризны, хотя куда бы еще. Как теперь наставник будет ГрандФэ, Самому Важному в глаза смотреть и в улыбку улыбаться? — Такие надежды подавал и всё не в те лапы. У-о-у, я-у бесконечно-у о-у-печа…

Песня скорби прервалась внезапно-рано, укоризна во взоре наставника сменилась подозрительностью, а прищуренные глаза уставились на медленно опускающийся вниз рыжий волосок.

— Не встречалось ли тебе, недостойный му-р-рченик, нибудь-кого в преддверии испытания? Ну так, вдруг, на всякий. Нибудького чуть менее прекрасного, чем я, только цвета мур-р-рковного?

— Встречалось. Ваша единственно-прекрасная дочь, Рыжь Шретдингеровна удостоила чести быть об нее споткнутым на удачу у входа в этот вот зал Серьезных Испытаний.

— И сколько споткнул? — всем видом показывая, как ему неинтересен предмет беседы, спросил Шрет Дингер.

— Трижды, — холодея ответил Етан, сообразил, что не наудача с ним приключилась, а самая настоящая котострофа, но договорил, ибо настоящий проводящий всегда честен перед собой и наставником: — Каждой ногой по очереди и двумя вместе, потому что у Рыжи Шретдингеровны несомненный врожденный талант к заплетанию и внезапному исчезанию. И… и что теперь?