Убежище ведьм

1

Роза Штейн

В узком коридоре тесно заставленном почтовыми коробками стоял сизый сигаретный дым. Роза поморщилась. Ее кожаная куртка снова насквозь провоняет дешевым табаком, смешанным с кисло-сладким инквизиторским травяным сбором. Щелкали пластмассовые клавиатуры из-за полуприкрытых железных дверей, шелестели бумажные папки, гудели разговоры вполголоса: рядовая офисная суета. Чей-то скользкий взгляд проводил Розу до кабинета с потертыми, когда-то золочеными буквами имени своего владельца на облупившейся стене. Она дернула ручку двери прежде, чем услышала голос позади:

– Штейн, сюда, – долговязый мужчина с зажатой самокруткой в зубах смотрел на гостью с обычным прищуром. Раньше это вызывало подозрения, но теперь Роза знала: Смолов всегда что-то задумал, и ее ощущение не последствие странного первого впечатления.

Она проскочила под выставленной в проходе рукой инквизитора в небольшую сырую комнатку со старым диваном по центру, столиком и пожелтевшей от старости микроволновкой в углу, и сглотнула, когда услышала, как Смолов демонстративно медленно поворачивает ключ в замочной скважине.

– Я рад, что ты пришла, – сухой от курения голос пригвоздил Розу к рыхлому как лицо Смолова подлокотнику дивана. – Рассказывай. Тетка естественно открыла тебе всё: от легенды, откуда в тебе ведьмовская кровь, до разницы между кроличьими лапками на пару и растертой белладонной в вине.

Гостья молчаливо нахмурилась, Сергей не скрывая намерений издевался над ней, хотя прекрасно знал, по какой причине ведьма сама связалась с оккультной полицией. Пока Смолов наполнял кружку с каким-то невразумительным рисунком из кофейника, Штейн продолжала молчать, но нетерпение все равно пересилило.

– Ничего она мне не рассказала, как ты и говорил, – пробормотала девчонка, ударяя крепко сжатым кулаком по своему же бедру. С чего Клара изменила бы решение? Последний их разговор на тему ведьмовских талантов окончился скандалом, с тех пор особенно продолжительных бесед у них не выходило. Смолов довольно глядел на Розу из-за ободка кофейной кружки, устраиваясь на скрипучем стуле подле одинокого столика.

– Еще бы, Штейн, еще бы тебе что-то рассказали, новой ведьмы твое семейство не переживет, – туманно заявил он. – А что говорят родители?

– Отец не любит вспоминать о бабушке, так что они просто думают, что все обойдется. Думают, что я закончу какой-нибудь вуз по совершенно дурацкой специальности, устроюсь работать, рожу пятерых спиногрызов и буду считаться счастливой.

Она говорила слишком эмоционально, заметила след презрения на лице Смолова, определила его равнодушие по выразительно сморщенному лбу. “Ему не интересны твои проблемы, ему интересно то, что ты хочешь предложить”, – убеждала себя Штейн, но раздражение все же струилось наружу.

– Я объявил тебе условия, Роза, – словно прочитав ее мысли перебил Смолов, небрежно стряхивая пепел с самокрутки в полупустую советскую пепельницу. – Я расскажу тебе все, что знаю об Убежище, о том, кем была твоя бабка и куда она исчезла незадолго до своей смерти, но… со своими условиями.

Инквизитор не сводил с Розы взгляда, каждый ее шаг был им предсказан. Она хоть и старалась выглядеть независимой, но была слишком любопытной для такого качества. Рассчитывала, что он побоится затянуть на ее шее цепь, когда она затянет свое появление на пару дней? В отличие от ведьм он терпелив и весьма умен, так что и сейчас молчаливо наблюдал за тем, как Штейн мирится с мыслью, что ей придется согласиться.

– Мне казалось, бабушкин кулон будет достаточной ценой за правду, – заявила юная ведьма с напором, что вызвал ухмылку на лице Сергея. Смолов покачал головой и потянулся к карману своего пиджака, вынимая наружу золоченую цепочку с двойным кулоном из зажатого в овальной оправе аметиста.

– Вот твоя драгоценность, – Роза едва успела сомкнуть ладони, когда инквизитор швырнул ей реликвию ее семьи. Поймала. – Это не артефакт, но стоит предостаточно. Мне он не нужен, ты можешь дать большее. Послушай, Роза, мое начальство не знает о том, что я вожу ведьму в свое управление. Но одна ведьма, сбежавшая в Убежище, – ничто… ничто по сравнению с тем, чего можно достичь. Мы оба получим то, чего хотим. Ты отправишься туда, куда тебе и положено, я добьюсь своей цели. Все счастливы.

Слишком розовыми были облака, что описывал ведьме Смолов. Без обиняков она могла бы высказать инквизитору все свои не слишком цензурные мысли о попытках ею манипулировать, но у Розы действительно не оставалось альтернативы.

– Напомни мне, Смолов, – она слегка откинулась на край спинки скрипучего дивана и взглянула на служащего оккультной полиции сверху вниз. – Ты хочешь, чтобы я сообщила тебе о местоположении портала?

Сергей оскалился и затушил самокрутку в пепельнице, растирая ее остатки в прах.

– Нет, Роза, я хочу, чтобы ты открыла мне дверь с той стороны, – их взгляды пересеклись, и ведьма спустя мгновение замешательства, крепко сжимая драгоценный кулон в ладони, коротко кивнула. Ее неуверенность отразилась на лице инквизитора плохо скрываемым торжеством, мужчина опустошил кружку и с тихим стуком возвращая ее на стол, поднялся, скрываясь за дверью в коридор. – Дай мне пять минут.

Очередной щелчок замочной скважины вызвал в Розе какой-то суеверный трепет, сдержит ли Смолов свое обещание? Наверняка сдержит, только какими будут последствия их соглашения? За трепетом пришла глухая уверенность – она была вынуждена прийти к оккультной полиции, к инквизиторам, потому что ее семья решила отсечь молодую ведьму от всех тех маячащих впереди возможностей. За прошедшие с двадцатилетия Штейн месяцы у Клары или отца была сотня шансов поговорить с ней по душам. Но они предпочли отмалчиваться, глупо надеясь, что Роза не заметит изменений в себе и в маленьком мирке вокруг. Все началось с искрящихся лампочек – в лампе на письменном столе дома, в люстре над столиком в людном кафе. Вокруг нее не порхали бабочки и не светились книги, исходя блестками, происходящее было похоже на паранормальную активность по канонам старых фильмов ужасов. Телевизионная связь прерывалась, едва Роза появлялась в комнате, радио, которое почти постоянно слушала Клара, начинало хрипеть, прыгая с волны на волну. Тетка так равнодушно принимала очередные проявления рвущейся наружу магии, что Штейн все чаще пыталась поговорить с ней именно об этом: итогом были шумные скандалы. Существование колдовства не было секретом в семье – еще бы, ежегодно в их дом наведывались служащие оккультной полиции, демонстрируя бронзовый значок с шестиконечной звездой и свои кровожадные лица. Клара заметно нервничая приглашала незваных гостей за стол и долго отвечала на их подробные вопросы за закрытыми стеклянными дверьми в столовую. Если будучи подростком Роза воспринимала их приход как нечто само собой разумеющееся, то став старше начала задавать вопросы. На ее памяти, рассказ об оккультистах и правилах, которые семья должна соблюдать, был последней искренней беседой с Кларой. Бабушкины истории о волшебстве из детства перестали быть фантастическими сказками, а после ее исчезновения и известия о смерти стали едва не инструкцией как остаться в своем уме.