Убежище — выжить в любовном романе

Глава 5

Путь до дома эст Игниссов занимал неделю: я провела ее в тряской карете, наблюдая, как лес сменяется полем, как чередуются низовья и возвышения. Издали виднелись горы — иссиня-зеленые пики, в низовье которых и находились владения властителей запада великих герцогов эст Игниссов, высоких, крепких здоровьем и льдисто-высокомерных — ко всем, кроме своей семьи. Мария унаследовала характер и рост отца, но в остальном пошла в мать — красота ее была родом из севера, где кожа людей не знала солнца, а в глазах отражалась призрачная синь лунного снега.

Встречали меня всей семьей; прибыли дальние родственники, которые собрались в Янтарном обеденном зале, который открывали по исключительным случаям. Отовсюду к Марии обращались со словами поддержки и утешения, знакомыми еще из моей прежней жизни: «Ничего, дорогая, он сам тебя упустил», «Его высочество еще пожалеет о своем выборе», «За нашей Марией еще очередь выстроится, впору самой Отбор устраивать, ха-ха». Мать Марии ласково гладила меня по плечу, печально кивая гостям; отец сидел по правую руку и предлагал кушать больше, а не то совсем исхудала в этой Академии. Я отмалчивалась; боялась, что случайное слово меня выдаст.

На следующий день я призналась, что хочу подробнее изучать магию. Возражений, каких следовало бы ожидать от строгих родителей благородной девицы, не последовало. Я захотела учителя, и они нанимали мне учителя. Я просила книгу, и они покупали мне книгу. Пустая комната Марии, в которой человек будто никогда и не жил, постепенно заполнялась книгами и записями, обретала вид жилой и несовершенный. Вот на дорогих обоях широкий черный след — неудачная попытка без учителя призвать пламя. Вот на столе — карандашные почеркушки, оставленные в задумчивости. Вот маленькое, неотмытое пятно от чернил на ковре.

А где же следы пребывания другого человека, прежней хозяйки тела?

Ее будто не существовало. И дело не в том, что ее быту автор уделял мало внимания: родителей Марии он, например, не прописывал вообще, а ведь я знала, что мама Марии любит чай со льдом и долькой апельсина, а отец — тот самый великий герцог — бывает, плотничает своими руками. О Марии же будто бы никто ничего не знал, кроме как о ее одержимой любви к принцу. И, кстати, зачем драгоценному ребенку так навязчиво искать чужой любви?

Этот вопрос не давал мне покоя. Я думала об этом, когда учитель увлеченно объяснял мне новую тему, думала, когда по утрам меня приветствовали равнодушные, отстраненные слуги, думала, когда день за днем ждала приглашений от каких-нибудь друзей или знакомых Марии — и не получала. Разве дочь великого герцога на своей же территории не должна быть одним из самых желанных гостей на чаепитиях, приемах и балах? Разве каждая модница герцогства не должна отправлять ей приглашение в свой салон в надежде, что Мария одарит их своим визитом?

Кроме учителя, я почти ни с кем не разговаривала — зато то тут, то там слышала шепотки сплетен горничных и свиты матери Марии. Мол, то, что я сама покинула Отбор самостоятельно, — ложь, и принц практически выставил меня за ворота Академии, устав терпеть мою навязчивую глупость. Таким сплетням я не слишком удивилась — удивило меня лишь то, что родители будто бы не обращали внимания на слухи, порочащие честь и достоинство их любимой дочери. Не то чтобы меня это огорчало, но разве «цена» Марии на рынке невест не упадет?

Я так и не дождалась никого, кому могла бы довериться и задать хотя бы несколько из тревожных вопросов; но через полгода замок стали навещать молодые и не слишком люди с чересчур очевидными намерениями. Я насмешливо наблюдала, как старики напомаживают редкие седые волосы и обещают «воспитать» из меня достойную и послушную жену; еще смешнее было смотреть, как молодых наследников родители подначивают флиртовать со мной. Иногда я наблюдала подобные абсурдные сцены, во время которых едва сдерживала смех:

— У вас приятный, сияющий цвет лица, миледи.

— Благодарю.

— Сын, разве ты не видишь? Леди Мария сегодня уделила особое внимание прическе.

— Верно, у вас очень красиво уложены волосы.

— Благодарю.

Властный принц-абьюзер на их фоне и впрямь смотрелся выгодной партией. Я про себя посмеивалась над ними и уходила так скоро, как только позволяли приличия. Иных, смеха ради, пугала разговорами о магии — я уже довольно далеко продвинулась в постижении этого искусства и иногда представляла себе, как возвращаюсь в тот заброшенный, проклятый корпус и отныне на равных разговариваю со своим загадочным незнакомцем. И, хоть многие из них уже закончили Академию, умная невеста, интересующаяся чем-то, помимо нарядов и балов, внушала женихам откровенный страх. Сами-то они учились по большей части по принуждению и воле закона, а не по собственному желанию.

Так я провела еще полгода. А затем появился он — человек, который круто изменил мою жизнь.

Человек, который едва не сломал меня.