Убежище — выжить в любовном романе

Глава 9

Я пришла в себя от хлесткой пощечины. В ушах звенело, заглушая крики и кашель Жанетт. Позади нее буйствовало магическое пламя — пламя, негасимое обычной водой, пылающее до тех пор, пока не исчерпает себя — а чуть в стороне без сознания лежал Алексис.

Я вцепилась в руку Жанетт, но встать получилось лишь на четвереньки. Меня вело, комната плясала перед глазами — но я зачем-то вцепилась в руку Жанетт и выдавила:

— Уходи.

Она покачала головой, захлебнувшись в кашле — а меня охватило злое бессилие.

— Живо.

Неохотно, медленно — но она все-таки повиновалась. И как только она скрылась в дыму, я сразу же пожалела о своем великодушии. Но капитан покидает корабль последним, не так ли?

Я подползла к Алексису: вблизи стало понятно, насколько ужасно его состояние. В бедро въелся бутылочный осколок, и штанина потемнела от крови — кровью же пропитались светлые волосы. Щит не спас ни меня, ни тем более его. Вытаскивать осколок было страшно, еще страшнее — бить по лицу человека, раненного в голову. Я схватила его за плечи рубашки и потянула, насколько хватало сил, в сторону выхода, глядя, как пламя подбирается все ближе и дым душит воздух в подвале.

Если бы он вскоре не очнулся, мне пришлось бы выбирать — бросить его умирать и спасаться самой или погибнуть вместе.

И мне бы не хотелось знать, что я на самом деле выбрала бы.

Мутный, туманный взор остановился на мне, и Алексис, наконец, задергался. Я пропустила его вперед, пользуясь тем, что у него не хватало сил и времени на споры — мы оба чувствовали обжигающий жар магического огня. С трудом и не без моей помощи, Алексису удалось подняться на четвереньки и поползти, не опираясь на раненую ногу. А я — я едва не поскальзывалась в его крови.

Стало намного хуже, когда мы добрались до лестницы. Расстояние, которое у меня занимало несколько секунд, теперь стало непреодолимым. Мне и самой было плохо — я задыхалась в дыму, все плыло перед глазами — и невозможно было представить, каково Алексису, который почти повисал на каждой перекладине, чтобы передохнуть от нагрузки. Я молилась всем богам — своего и этого мира, — чтобы он не упал, иначе все было бы кончено.

Когда он перелез — практически перекинул свое полуживое тело — через проем, я едва не расплакалась от облегчения. Смешно, но он тут же развернулся, чтобы подать мне руку; я сделала вид, что не заметила ее, и как можно быстрее покинула подвал. А после перекинула его руку через плечо и обняла за талию — его щека прижалась к моей, и я физически, болезненно ощутила то усилие, с которым он пытался не опереться на меня всем весом. Мы пошли прочь из кладовой, на кухню, а оттуда — к черному входу.

Ненадолго, но сквозь распахнутую дверь я увидела, как горит гостиная — моя, наша гостиная. Нелепый диванчик, кресла, стол — все растворялось на глазах, оставляя после себя лишь тяжело горящий костяк и металлические детали. Горели трепетно вышитый полог и вазы, цветы и обои, ковер и картины. Я отвернулась и последовала вперед.

Мы выпали с крыльца прямо в объятия Жанетт — и все вместе упали на благодатно-холодную землю. Кашель и слезы скрутили меня; но я еще никогда не вдыхала столь свежего, столь чистого воздуха, никогда так крепко не прижимала к себе Жанетт — до побеления костяшек, до треска ткани под ногтями. Алексис почти сразу вновь потерял сознание — но Жанетт и его не выпускала из объятий.

Пепел падал как аномальный снег — ранний, обещающий злую зиму. Падал на наши лица, смешиваясь со слезами, потом и кровью; плотным слоем покрывал мостовую, кружился подле людей, столпившихся на границе еще действующего щита — на людей, которые молча и безучастно наблюдали за нами и пылающим домом. Домом, к которому я не решалась обернуться, ибо слышала, как мучительно и страшно скрипят несущие балки, как плачуще лопаются стекла и проваливается крыша. Я не решалась обернуться, но видела все в отражении глаз Жанетт, которая наблюдала за всем, не отворачиваясь, почти не моргая. Крик застрял в горле у нас обеих.

«Убежище» — это не дом… — вместо этого зашептала я, пытаясь остановить подступающий ужас, — «Убежище» — это люди».

Признаюсь честно —

Не помогло.