Убежище — выжить в любовном романе

Глава 16

Но как только схлынул восторг, я поняла, что столкнулась с опасностью гораздо более коварной — холодом. Зимние морозы закончились, но ткань одежды застыла, покрылась налетом инея. Меня затрясло — а ведь приходилось в обход огромной трещины тихонько ползти по льду. Продвигаясь вперед, я до боли сжала челюсти и сосредоточилась только на своих ощущениях — казалось, если я позволю себе задуматься хоть на секунду дольше, то непременно так и останусь здесь умирать. Почти без денег, без близких друзей или хотя бы знакомств — вот выберусь я, а как мне выживать дальше в этом недружелюбном мире, законы которого мне либо неизвестны, либо отвратительны? И главное — зачем мне выживать?

Я ступила на твердую землю и огляделась. Ворон успел домчать меня до противоположного края озера. Еще бы немного, и удача бы мне изменила. Цепляясь за ветки, я вскарабкалась наверх, терзая рассеченные льдом пальцы. Огляделась — со всех сторон меня окружал незнакомый лес, и то, что по мху я могла определить, где север, едва ли помогло мне выбрать направление. Разве что виднелась огромная прореха в ветвях и следы, оставленные тварью — но если бы я пошла в ту сторону, то набрела бы только на окровавленный снег и, возможно, останки моего единственного друга. Стоило ли мне возвращаться туда?

Прежде чем я успела ответить на этот вопрос, я уже побрела обратно.

Алое пятно было видно издали. К моему облегчению и ужасу, тварь не оставила от Ворона ничего, кроме лужи крови, подернутой снегом. Будто красный цветок расцвел посреди белого поля. Приглядевшись, я увидела и остатки разодранной сбруи.

Все чувства застыли, будто подернутые тем же инеем, что сковывал мою одежду. Я побрела вперед, пытаясь примерно прикинуть направление. Так и не разобралась, а потому пошла куда глаза глядят. В нескончаемом море леса оставалась ли у меня надежда случайно набрести на человеческое жилище и встретить там прием? Я все-таки решилась снова ощупать карманы — на руках у меня сверкнули три золотые монетки. Всего три нужны были для гадания…

До заката передвигалась короткими перебежками, чтобы разогнать кровь, а после — осторожным, запинающимся шагом в кромешной темноте, в тишине, разрываемой только моим напуганным дыханием. Я не различала ни рук, ни ног, не чувствовала их от холода и, казалось, плыла в бесконечном, безвоздушном пространстве. Будто уже умерла — но и в посмертии меня преследовали головокружительная усталость и голод, от которого болезненно-остро сводило желудок. Темноту же пронизывал древний ужас — кто знает, на что я набреду в ней в лесу?

Когда вокруг снова заплясали тени, у меня не осталось сил, чтобы порадоваться. Я помню, как переставляла ноги, будто бы не в силах остановиться, цепляясь за кору деревьев, за торчащие ветки и за остатки воли, чтобы не упасть. Но когда солнце засияло прямо у меня над головой, слабость поборола все — я рухнула без чувств.

***

Сознание приходило урывками. Я видела то очертания незнакомой комнаты, то клочки бреда — госпожу Ан, протягивающую кошелек, Альбера, герцогскую чету, лекционный зал, поделенный на две половины, и знакомо-незнакомый силуэт за ширмою, слышала чей-то бесконечно теплый, безгранично насмешливый голос. Прошлая жизнь отчего-то не грезилась, будто покинутая мной даже в подсознании.

А потом я очнулась — с запястьем, крепко сжатым в руке постороннего человека.

Я попыталась отшатнуться и вырвать руку, но не удалось — выражение на лице молодого незнакомца не дрогнуло, он все так же стискивал мою кожу: будто не живого человека держал, а безвольную куклу. Сдержанность обстановки этой узкой комнаты живо напомнили мне подвал женишка. Так что я без тени здравой мысли пнула неизвестного в ребра, в ногу — он охнул и наконец-то выпустил меня, и тогда я соскочила с кровати. Голова закружилась, и пришлось прислонится к стеночке, а затем и осесть у нее, чуть ли не рыдая от слабости и глупости.

— Бешеная девчонка! Вернись обратно в постель!

Ни в какую постель я не собиралась возвращаться, хоть отчетливо понимала, что сил незнакомца хватит, чтобы затащить меня против воли куда угодно. Так и вышло — не дождавшись моих действий, он подошел сам, схватил за плечи и одним рывком вернул в кровать, а тычком — заставил вновь улечься.

— Никто тебя насиловать не будет, — проворчал он. — Мы маги-охотники. Практиканты. Пошли по следу твари, которая оторвалась от стаи, а нашли лужу крови, дохлого арханта и полумертвую девицу.

— Герцогские? — похолодев, вопросила я. И тут же поняла, насколько опрометчивым был мой вопрос.

— Нет. А ты бежишь из герцогства?

Я сжала губы. Вот уж точно, молчание — золото.

— Сколько я провела без сознания? — ответила я вопросом на вопрос.

— Почти неделю. Едва не умерла сначала от обморожения, потом от лихорадки. С трудом тебя выходил, — с непонятной гордостью сказал он.

Я вздохнула. «Герцогиню-воровку» все еще разыскивают, но сей молодой человек не признал ее во мне по довольно точно нарисованному портрету. Люди искали цветущую девушку в дорогом наряде с руками, не знавшими работы — перед юным незнакомцем, однако же, находилась осунувшаяся простолюдинка с огрубелыми ладонями без капли магии в крови. Можно сказать, что герцоги сослужили себе плохую службу, когда лишили меня возможности колдовать. Была бы я чародейкой, которая столь явно опасается герцогских магов, и любой дурак пришел бы к верным выводам.

А мне все-таки выпали на долю положенные рояли в кустах. Стоило попасть в безвыходную ситуацию, как — какая невиданная удача! — мимо как раз пробегали студенты-практиканты, которые знать не знают меня в лицо. Стоит ли мне провести парочку экспериментов, чтобы понять, было ли то на самом деле счастливым совпадением, которые все-таки да случаются в жизни, или же все дело в том, что меня перенесло «в книгу» и «главная злодейка» еще нужна сюжету?

— Спасибо, — сказала я и затем смущенно добавила: — И прости, что ударила.