Убежище — выжить в любовном романе

Глава 19

За окном шумела река; я представляла, что это море. Вблизи слышалось спокойное, мерное дыхание: Жанетт лежала со мной рядышком, Эльза уселась в кресле-качалке с сыном на руках — из угла доносился ритмичный скрип, который отчего-то добавлял тусклого, обесцвеченного уюта. Все в этом маленьком доме, в который мы перебрались, воспринималось обесцвеченным, будто через черно-белый фильтр — эта серая стена, серый свет, серая полоска реки и речного берега из окна.

В последние дни мы все превратились в полудохлых, пойманных в банку мух, которые вяло бьются о стеклянные стенки сосуда уже не из желания улететь куда подальше, а из въевшейся привычки. Мы вчетвером почти не покидали маленького дома; только Эдди выбегал на улицу, швырял камешки в вялотекущую реку и понуро возвращался: мальчик тосковал без школьных друзей в нашей мрачной обстановке. По утрам Эльза стаскивала с нас одеяло и грубо поднимала на ноги, заставляя мыться и завтракать. После чего я пару раз обходила дом — обычно прогулка освежала голову и помогала думать, но мысли крутились по одному и тому же кругу. Беспокойство за Альбертину сменялось вспышками злости, чтобы опять смениться усталой тревогой и каким-то потускневшим страхом; разговор зрел в голове как грозовое облако, и я про себя повторяла слова угроз, попреков и предупреждений, которые хотела, но не могла произнести. Альбертина вместе с Феликс покинули этот маленький филиал «Убежища», оставив записку, мол, просим извинить, но найдете вы нас в доме Алексиса по такому-то адресу. Эльза навещала их каждый вечер между обедом и ужином, передавала новости в глухую ко всему звенящую тишину и каждый раз напоминала, что в том доме ждут нас всех. И я разок подходила к указанному адресу, но так и не заставила себя войти в дом, от которого веяло демонстративной роскошью, добытой трудом и потом. Когда я предлагала Алексису комнату в «Убежище», я по умолчанию предполагала, что ему некуда податься — оказалось, что я была похожа на сказочную наивную девочку, которая протягивает руку помощи какому-нибудь могущественному волшебному созданию. И почему я ни на секунду не задумалась, нужна ли магу-модификатору моя поддержка? Я развернулась и сбежала, никем не замеченная, с чувством поделом обманутого дурака. Все равно не стала бы пользоваться приглашением — то был не мой, чужой дом. Я бы не смогла.

Вот так и получалось — Эльза с сыном не уезжали, потому что ухаживали за нами, я воротила нос от чужой собственности, а Жанетт…

А Жанетт — молчала.

Ни слова, ни звука, ни бытовых просьб, ни жалоб, ни планов. Она просыпалась, делала все, что велела Эльза, и возвращалась в постель, где отворачивалась к стене и затихала — только шелест дыхания напоминал, что она все еще жива. Эльза не знала, что происходит, поэтому следила за ней неотрывным, обеспокоенным взглядом. Я, человек 21 века, технологий и психотерапии, к сожалению, знала слишком хорошо — но едва ли где-то здесь производились антидепрессанты. Было бы удачно, если бы героиня страдала приступами меланхолии, тогда непременно нашлось бы какое-нибудь заклинание, повышающее уровень эндорфинов и серотонина в крови, но, увы, не свезло — поэтому местные лекари управлялись только с болезнями тела, а не души. Нам оставалось лишь заботиться об этом самом теле и терпеливо ждать.

В прошлом, том голодном, бродячем и холодном прошлом, у меня оставались чаяния на будущее. Далекие, призрачные, тусклые, как припрятанное в закромах золото, они грели в самый темный и холодный час. И надежды эти оправдались — я справилась, превратила приют побродяжки в знаменитое «Убежище» одиноких, брошенных женщин, оставленных на произвол судьбы, — в семью. Теперь «Убежище» обращено в пепел, девушки разбрелись кто куда, и одна из них лелеет неизвестные и опасные планы, а я снова жду — жду, но не знаю, на что надеяться.

Ночью сон мой резко прервался — я скорее ощутила, чем услышала, как осторожно Жанетт ворочается под боком, и соскочила будто в предчувствии опасности. Она испугалась резкого движения и отшатнулась, упав на пол с узкой кровати. Из кухни, где на тахте ютились мать с сыном, послышались глубокие вдохи, как перед пробуждением. Мы обе застыли — я чувствовала, что она прислушивается к темноте так же остро, как я, — впервые за эти дни она чем-то заинтересовалась.

— Выйдем? — шепотом спросила я, когда все стихло. Жанетт ответила согласным шелестом, и мы шаг в шаг выбрались на улицу.

Снаружи нас ожидал влажный безветренный холод, разлитый в воздухе как смертельный яд. В отдалении уже виднелась матовая чешуя реки, полоса рассвета разрезала кромку горизонта на фоне — не нежным розовым, не желтым и голубым окрасилось небо, а прогоркло-алым, будто бы закатным, словно небу одним решительным взмахом ножа разрезали кожу и наружу выступала хрупкая, уязвимая плоть. Рассеянный свет, достигая нас, подчинялся законам этого места — серел, мутнел, наливался неподъемной тяжестью, клонящей куцую, некрасивую траву к земле. Жанетт в окружении всей этой серости и темноты, в обрамлении поблекших, слежавшихся волос, Жанетт с опущенными плечами, будто придавленными непомерной тяжестью, все равно оставалась в моих глазах осколком сверкающего янтаря, острым, жалящим, ярким.

— Я хочу уйти, — прошелестела она.

Мне не нужны были слова, чтобы понять — речь идет не о комфортном особняке Алексиса, не о благоразумном обмене узкой, холодной комнаты на личные покои. Я сделала шаг вперед — Жанетт слегка отклонилась назад.

— Куда ты пойдешь? — холодно спросила я. Я казалась себе равнодушной, но сама услышала, каким едва сдерживаемым напряжением звенел мой голос.

Худшее, что она могла сделать, — это пожать плечом, почти поворачиваясь спиной. Мне захотелось ее ударить. Развернуть и влепить звонкую пощечину.

— Самое глупое, — тихо-тихо сказала я, — что можно сделать в нашем положении, — это взять всю вину на себя. Надеюсь, что ты этого не сделала?

— А кто еще?! — вдруг закричала она, резко, неожиданно выпрямляясь. Голос ее обрел глубину, присущую одной только Жанетт грубую резкость. — Ладно, если бы я просто забыла показать ему тайный ход! Я специально ничего ему не рассказала! Не доверяла! Посмотри, к чему это привело!