Убежище — выжить в любовном романе

Глава 25

Все мы: от лорда Алексиса до двухлетнего сына лакея — столпились на заднем дворе у входа в конюшню. Конюшню, которую переделали в мастерскую. Из-за подготовки к Совету и ощущения стесненности я не и не догадывалась, что Феликс сменила рабочее место: прежде ей приходилось искать полуразрушенные амбары и добираться до них пешком, ради экономии — теперь она проживала близ своего детища и поэтому закончила мобиль быстрее.

Да, мы ждали выезда мобиля.

Большая часть прислуги уже видела, как работает машина, но все равно пронизывающий эмоциональный заряд примагнитил сюда даже тех, кто созерцал чудо-изобретение ежедневно. «Убежищу» же диковинку показывали только на чертежах; хозяину дома тоже запретили подглядывать, поэтому все мы с нетерпением ждали волшебства и праздника. Жанетт на падающие в ее редакцию, как из рога изобилия, деньги наняла художника и сейчас суетливо пыталась поставить нового сотрудника в самое удачное место. Ее редакция смогла позволить себе иллюстрации, потому что за возможность заполучить короткое интервью с недавно родившей принцессой, она устроила аукцион.

Эльза тоже была здесь, да не одна: к боку она прижимала Эдди, который вставал на носочки, будто это маленький рост не позволяет ему видеть сквозь запертые двери. Могло ли его присутствие плохо кончится? Да. Закон королевства разрешал разведенным женщинам видется со своими детьми только в присутствии их отца. Не страшно, если бы их поймали за пределами поместья — Эльзе выписали бы небольшой штраф и отпустили. Но совсем другое дело, если бы их застали вдвоем в доме, где Эльза живет. Стража часто рассматривает такие случаи, как похищение — серьезное преступление, которое сопровождается обысками, допросами и наказаниями для тех, кто умолчал о нарушении закона.

Но разве допустимо из-за проблем взрослых лишать ребенка радости? У Эдди их и так осталось немного.

Еще один повод для печали — отсутствие Альбертины. Как бы нам ни хотелось разделить с ней сегодняшний день, лечебный сон нельзя было прерывать. Поэтому Алексис принес даментин: шарообразный артефакт снимал своего рода видео и при этом категорически отказывался от взаимодействия с кристаллами. Чтобы запись получилась, требовался постоянный приток магической силы, обеспечить который среди нас мог только Алексис. В белках его глаз виднелась сеточка расширившихся сосудов, руки дрожали: в последние дни он постоянно находился на грани магического истощения. Я подошла и положила руку на плечо. Алексис слегка кивнул: заметил, но не прервал заклинание.

— Дамы и господа! — из конюшни послышался усиленный артефактом голос Феликс. — Вашему вниманию!

Ворота резко отворились. Оттуда в пыли и сене вырвался мобиль, ослепивший зрителей металлической вспышкой. Я захлопала в ладоши и невольно запищала, когда увидела Феликс, подставившую открытое лицо ветру и пыли. Она стояла на красных бархатных сидениях, одну ногу поставив на кузовную дверцу. Служащие поместья, которые управляли мобилем, бледнели и трепетали, так что Феликс превратилась в гордую завоевательницу, покорительницу новых вершин.

Она ей и была по сути своей.

Мобиль двинулся вперед, чтобы под аплодисменты покружить вокруг собравшихся. Я тоже с восторгом хлопала, смеялась и кричала что-то подбадривающее, как фанатка на концерте.

Выглядела машина как открытый четырехместный кэб, водруженный на огромные колеса. Из неприметной медной трубы поднимался черный дым, знакомо пахнущий соляркой и сажей. На любой самой маленькой кочке мобиль подскакивал на добрый прыжок, но скорость развивал неожиданно шуструю. Перед восторженной публикой Феликс наконец остановилась и спрыгнула, поклонившись. Бледные, трясущиеся слуги с трудом вывалились за дверь.

— Спасибо за внимание! Спасибо! — Феликс сияла от счастья и кланялась как артистка. Эльза крикнула:

— Как назвала-то?

Феликс хитро взглянула на меня и даже кивнула головой.

— Я назвала ее «Первой». Мария, не хочешь прокатиться?

— Я не умею.

— А кто из нас умеет? — Феликс приблизилась, взяла меня за плечи и потянула в сторону агрегата. Который неожиданно перестал казаться чудом техники и превратился в пугающую зверюгу. Я оглянулась и встретилась взглядом с Алексисом, он перестал записывать и насмешливо кривил бледные пересохшие губы. Помощники Феликс споро оттеснили толпу: я почувствовала небольшое, но облегчение — теперь никого не перееду. Оставался последний страх: развалить сам мобиль.

Передо мной открыли дверцу, саму меня почти пихнули в салон, и я оказалась на красных бархатных сиденьях. Руля в привычном смысле не было, зато прямо под рукой оказался рычаг. Феликс плюхнулась на соседнее место и принялась объяснять.

— Дернешь рычаг вперед — мобиль поедет вперед, назад — поедет назад, оставишь посередине — тормоз. Править налево и направо буду я. Мобиль пока работает на атрибутах, нужно смотреть, чтобы они не заканчивались, — Она ткнула пальцем в небольшую, едва заметную подставку у кресла. Кристалл на нем был подозрительно похож на один из тех, что усеивали гостеприимное поместье. — Поехали!

Я толкнула рычаг, и мобиль резко дернулся, срываясь с места. Как же отличалось восприятие скорости изнутри и снаружи! Казалось, что мы несемся чудовищно, неконтролируемо быстро. Признаюсь: завизжала под смех зрителей, пока Феликс рулила. Волосы растрепались, ветер ударил в лицо.

Было весело.

Феликс свернула в парк. Листья и ветви деревьев опасно нависли над нами, но моя напарница и не собиралась останавливаться. Вскоре заметила, что всякий сор отлетает от мобиля на небольшом расстоянии.

— Алексис установил защиту от повреждений! — крикнула Феликс.

Кивнула: уже догадалась.

Мы выехали к пруду, и меня едва не ослепил блеск воды. Я поднялась, опираясь на дверцу, как прежде сделала Феликс, и залюбовалась: гладью, подернутой зеленой ряской, темным пунктиром камышей, обрамляющих поверхность воды, и резко уходящим вверх почти желтым от света, облюбованным солнцем парком. Я задышала полной грудью: вместо нависающей, душной, давящей тревоги я впервые за много недель ощутила восхищение, жажду жизни и предчувствие надежды. Феликс, искоса поглядывая на меня, сказала: