Убийца-садовник?

Глава 5

Когда миссис Холланд вызвала меня к себе, я почти не удивилась. Успела уже морально подготовиться. Больше удивило, что директриса и не думала в чём-нибудь меня обвинять. Наоборот, она готова была извиниться за то, что вынуждена попросить меня уйти. Официально меня не уволили – я ушла сама, «чтобы не провоцировать дальнейшие ссоры и разногласия». Миссис Холланд мягко утешала меня, что замечания других коллег – «потакание слабостям воспитанниц», «попытки завоевать дешёвый авторитет» – это вполне простительные ошибки для молодого преподавателя, и она ни за что не рассталась бы со мной, если бы не сложное положение, в котором оказалась школа. В общем, я не стала тянуть кота за хвост, быстро всё подписала и ушла.

С учительской квартирой тоже пришлось расстаться, но мне повезло быстро найти себе новую комнату, правда, очень скромную. Я всегда любила центральную улицу Илсбери, вымощенную круглой брусчаткой, с нарядными прохожими и тёплым светом газовых фонарей по вечерам. Здесь располагались самые красивые дома, на первых этажах которых призывно блестели вывески пекарен, кондитерских или модных лавок. Здесь же располагался сквер со скамейками и тенистыми деревьями, где можно было гулять даже по вечерам, не боясь угодить в неприятную историю. Прекрасное место. К сожалению, жильё в этом престижном районе было мне не по средствам.

На следующий день после разговора с директрисой извозчик высадил нас с котом на Сиреневой улице, в тихом запущенном переулке, возле двухэтажного дома, выкрашенного в серый и коричневый цвет. Я сняла здесь крошечную квартирку на втором этаже. Эту улицу никогда не мостили, так что за нашей повозкой оседала пушистая рыжая пыль. В палисадниках пышно кудрявились сирень и боярышник. Поблизости не было праздношатающихся прохожих, что меня только порадовало. Это давало возможность человеку, стеснённому в средствах, спокойно перетащить в квартиру свои вещички, не привлекая лишнего внимания соседей. Даже носильщики были мне не по карману. Моя новая хозяйка, миссис Хиггис, потребовала плату за месяц вперед, и это съело почти все мои сбережения.

На моё счастье, самой таскать сундуки мне не пришлось. Когда я пыталась открыть неподатливый дверной замок, за спиной вдруг послышался шорох. Обернувшись, я с изумлением увидела на лестничной площадке Иннелина. В руках он легко держал два моих сундука. Как будто они вообще ничего не весили! Действительно, волшебство.

– Теперь моя очередь вам помочь, – просто сказал он.

Первым в квартиру гордо вошёл Демьюр. Моё настроение упало при виде старых обоев, кое-где отстающих от стен, и камина, покрытого копотью. В слабом луче солнечного света, которому удалось пробиться сквозь грязные стёкла, танцевали пылинки. Да, над обстановкой здесь придётся серьёзно поработать! Демьюр сделал пару шагов, брезгливо отряхнул лапы и запросился ко мне на руки, видимо, посчитав меня самым чистым предметом мебели.

– Я был сегодня в лавке у миссис Томсон, – сказал Иннелин, – и узнал, что вы оставили прежнюю работу.

Оглядев комнату, он отнёс сундуки в дальний угол, где стояла кровать с пыльным пологом, настолько древняя, что она казалась ровесницей моей покойной бабушки.

Я мысленно застонала. Не успели ещё высохнуть чернила на моём приказе об увольнении, а дотошные соседи уже все были в курсе! Я-то надеялась, что у меня в запасе есть пара-тройка дней, чтобы зализать раны оскорблённого самолюбия. Как теперь показаться им на глаза?

– … и ваша тётя тоже была там, – добил меня Иннелин.

– О, нет! – вырвалось у меня. Я зарылась лицом в кошачью шерсть. Ситуация ухудшалась прямо на глазах.

– Я взял на себя смелость сказать, что это я уговорил вас оставить место преподавателя ради должности моего секретаря.

-Что? Но как же…

– Интересная работа, двадцать лейров в месяц, и два свободных дня каждую неделю. Соглашайтесь, мисс Гордон.

«А моя репутация?!» – хотела я завопить, но сдержалась. Во-первых, от неё и так остались одни ошмётки. Во-вторых, мне действительно нужна работа. И, кстати, в пансионе мои заработки были гораздо скромнее.

– Вы уверены, что вам настолько необходим секретарь? – грустно спросила я.

– Совершенно уверен. Вы ответственны, деликатны. Умеете подмечать разные мелочи, знаете своих соседей, их привычки, потребности. Вы поможете мне составить график закупок, будете вести учёт. Мы прекрасно сработаемся.

В результате я согласилась. А что? Можно подумать, у меня был выбор.

***

Иннелин был так любезен, что дал мне время обустроиться в новом жилище и даже прислал двух помощниц, сказав, что я могу оплатить их услуги позже. Было неловко принимать от него одолжения, но одна я бы просто не справилась! В домике на Сиреневой улице закипела работа. Мы вымели и вычистили всю грязь, покрасили стены внизу, поклеили новые полосатые обои. Осталась проблема с неработающим камином, но это могло подождать до холодов. Моя квартирная хозаяйка, миссис Хиггис, оказалась приятной дамой с величавыми, хотя и несколько старомодными манерами. Своим маленьким хозяйством она управляла «твёрдой рукой в бархатных перчатках», то есть мягко, но уверенно. Единственным её недостатком была любовь к долгим вечерним чаепитиям. Заметив, что по вечерам я обычно сижу дома, миссис Хиггис повадилась заглядывать ко мне с чайным подносом и разговорами. Если подумать, только она в эти дни и скрашивала моё одиночество. Один раз я встретила на улице двух закадычных подруг, миссис Шарп и миссис Коннор. Я улыбнулась и приготовилась поздороваться, но достойные дамы молча прошли мимо, не удостоив меня даже взглядом. В первую минуту я опешила от обиды, и только потом поняла, насколько скандальным они посчитали моё поведение. Устроиться секретарём к постороннему молодому (молодому, ха! да ему, наверное, лет сто!) мужчине считалось у нас верхом неприличия. Оставалось надеяться, что старые подруги не отвернутся от тёти Роуз, не оставят её одну. Я порадовалась, что у тётушки есть ещё Эмили. Про мою кузину никто в Илсбери не посмел бы сказать ни одного дурного слова!