Убийца-садовник?

Часть 2. Глава 11

На следующее утро море было таким спокойным, что его поверхность напоминала опалово-бледное стекло, края которого терялись в туманной дымке. Никогда ещё я не видела такого тихого моря. Через день мы должны были причалить у острова Лансэре, и хотя землю ещё никак нельзя было увидеть, какое-то нетерпеливое ожидание заставляло всех нас подниматься на палубу и всматриваться вдаль.

– Это похоже на затишье перед бурей, – недобро предсказала миссис Морган.

Глория всё ещё оставалась в каюте. Все пассажиры горячо сочувствовали девушке и её несчастной матери, которым из-за Шутника пришлось пережить такое несправедливое обвинение. Покинув нас с Маргарет, миссис Морган отправилась в одиночестве совершать моцион по палубе.

– «Бедная» миссис Морган! – саркастически пробормотала Маргарет, когда мать Глории удалилась на достаточное расстояние. – Все ей так сочувствуют, и, главное, никто уже не помнит, что именно она разбудила дремлющую на корабле магию своими руническими фокусами! Вы ничего не чувствуете?

Маргарет обернулась – и меня поразило её изжелта-бледное лицо и дрожавшие веки, обведённые синими тенями. Она выглядела так, будто не спала неделю. Её тонкие пальцы, похожие на птичьи косточки, теребили оборку старенького зонтика.

– Не думаете же вы, что она связана с преступником? Вспомните, она сама боялась этих рисунков до обморока! – возразила я, вспомнив, как помертвела миссис Морган, когда увидела испорченную стену в каюте Алисии.

– Некоторые умеют хорошо притворяться, – усмехнулась Маргарет. – Кто здесь ещё, кроме неё, разбирается в рунах?

«Миссис Тэлбот», – хотела я сказать, но прикусила язык.

– А вчера она вдруг заявила, что её дочь отравили! Представляете? – фыркнула Маргарет ещё более едким голосом. – Знаете, что я подумала?

Она обернулась, но мне не хотелось смотреть ей в лицо. Её внезапная озлобленность порядком меня испугала.

– Нет ничего проще, чем капнуть слабый яд себе в чашку! Зато потом все будут тебя жалеть. Скажут: бедняжка Глория! И что бы потом ни случилось, ты – вне подозрений!

Она рассмеялась сухим, колючим смехом. Издалека за нами наблюдала леди Каслри, сидевшая в шезлонге под пледами, словно древний загадочный сфинкс.

«Она сошла с ума! – думала я полчаса спустя, шагая по променаду. Щёки горели от быстрой ходьбы. Мне хотелось убежать, скрыться куда-нибудь от чужих растерянных взглядов, от липкого страха, и от этого ядовитого шёпота. – Маргарет просто сошла с ума».

Как бы там ни было, мы постепенно приближались к Аннарским островам. Капитан всё ещё не приходил в сознание, и доктор постоянно дежурил в его каюте. В рубке временно распоряжался мистер Уинстон. За обедом, между устричным супом и жареной индейкой с кукурузными оладьями, первый помощник вдруг преподнёс нам сюрприз:

– Изначально мы собирались бросить якорь у острова Лансэре. Вместо этого завтра утром мы подойдём к Гран-Тенаро.

Пассажиры зашевелились. Большинство восприняли эту новость с недоумением, а кое-кто даже с недовольством.

– Но их порт не сможет нас принять, – возразил мистер Трэверс, обретя дар речи. – «Монарх» слишком велик для него!

– Верно, – ответил Уинстон. – Зато с острова к нам подойдёт баркас с местным лоцманом, а также… – он обвёл взглядом притихших пассажиров, – …с полицейским инспектором и сотрудниками отдела магических преступлений. Надеюсь, никто не забыл о случившемся на балу? Гран-Тенаро – столица здешней префектуры. Сегодня утром я связался с властями, чтобы заявить о покушении на мистера Мариитиса.

Возражения тут же стихли. Действительно, после случая на балу дело приобрело серьёзный оборот. Если исчезновение мисс Годдард ещё можно было счесть несчастным случаем, а нервный припадок миссис Тэлбот списать на слабое здоровье и богатое воображение, то пулевая рана – это уже не фантом. За такое преступление кому-то светила виселица.

Всеобщее оживление сразу угасло. Мы быстро доели обед и разошлись по каютам, погружённые в невесёлые размышления.

***

В этот день Рэндона и майора Кэмпбелла впервые допустили в святая святых корабля – капитанскую рубку. К вечеру на море сгустился туман, окутавший судно влажным непроницаемым коконом. Воздух снаружи был таким плотным, что, по словам одного из офицеров, его можно было разливать в стаканы. Горящие фонари на палубе казались размытыми тусклыми пятнами. Уинстон приказал сбавить ход и усилить вахты.

– Вы чего-то опасаетесь? – спросил его Рэндон.

– Не нравится мне этот туман. Такого здесь не бывает – не в это время года. Однако, как видите, он существует.

Рэндону туман тоже казался подозрительным. Слишком настойчиво он лип к кораблю, вызывая у бывшего боевого мага нехорошее предчувствие.

– Я выйду, посмотрю, – сказал он и направился к двери.

– Подождите немного, – остановил его Уинстон. – Чую, с минуты на минуту здесь будут гости.

И точно, едва он успел договорить, как дверь распахнулась, и двое матросов втолкнули в рубку Генри Мельтона. Выглядел молодой человек крайне непрезентабельно: волосы у него были всклокочены, один рукав сюртука полуоторван, под глазом – свежий синяк, а запястья стянуты за спиной.