Убийца великанов

Глава 3. Константин Николаевич

— Ну нифига себе!

Дима поморщился. От визгливого голоса Ромы по спине пробежала стайка неприятных мурашек. Такие же бывали, когда девчонки, стирая мел с классной доски, задевали длинными ногтями зеленый металл. Звук, возвращающий в прошлое. Отчего-то ни одной девчонке не приглянулась специальность сварщика в машиностроительном. Машиностроительный, в принципе, девчонкам отчего-то не приглядывался.

— Ты че, с телкой поссорился?

Судя по скрипу матраса, Рома присел на кровать. Дима с трудом разлепил сначала одно веко, потом другое. Яркий свет, падающий из окна, отозвался болью где-то в затылке и заставил выругаться.

— Меня маманя за такое бы прикончила, — Рома присвистнул и подбросил что-то в воздух.

Дима прищурился. Затылок заныл еще сильнее, но в конце концов он смог сфокусироваться на маленьком черном предмете, который сосед по общаге беззаботно перекидывал из руки в руку.

— Вот жеж… — прошипел Дима и приподнялся на локте. — Дай сюда.

Скорчив прыщавую веснушчатую рожу, Рома пожал плечами и одним небрежным броском отправил мобильник через всю комнату. Тело, еще не сбросившее остатки сна, казалось набитым ватой и не подчинялось разуму. Дима рванул рукой вперед, но поймал только воздух. Телефон же с глухим стуком приземлился на одеяло.

— Так че за телка-то? Пацаны офигеют, когда расскажу! Мы на косарь поспорили, что у тебя до самого выпуска из подружек максимум контра будет.

На черном экране растянулась паутина глубоких трещин. В паре мест явно не хватало маленьких острых осколков.

— Я не играю в контру, — ответил Дима.

Он взял мобильный и, нашарив на прикроватной тумбе кабель, поставил разбитый кирпич на зарядку.

В голове, в такт болезненной пульсации в затылке, уныло зазвучала молитва.

Господи, пожалуйста, только бы не сдох. Все что угодно, хоть ноут этот чертов, только бы не мобильный.

Но что-то внутри подсказывало, что молиться бессмысленно. Не сейчас, не после очередной бессонной ночи, которая, по-хорошему, должна была уйти на подготовку к сессии. Или хотя бы на тусовку, как у Ромы, чья ленивая улыбка выдавала неплохо проведенный вечер вне стен общаги. На все, что угодно, кроме имиджбордов и поисков крипипаст про идиотских великанов.

Мысль о последних кольнула позвоночник. Боль на мгновение сместилась к лопаткам и вернулась к голове вместе с волной озноба. В воспоминания с разбега врезался тред убийцы великанов.

Дима хрипло выдохнул и взял мобильный в руки. Зажал кнопку блокировки, мысленно досчитал до трех и уставился на экран.

Давай же, ну.

По пальцам прокатилась вибрация. Дима хотел было радостно вскрикнуть, но расколотый черный экран так и не ожил. Вместо того, чтобы показать приветственную заставку китайского бренда и пару доброжелательных надписей, он продемонстрировал бледное лицо с впалыми глазами и ничего более.

— Непруха, Димас, — с наигранным сочувствием сказал Рома.

Каким-то образом сосед успел материализоваться возле кровати Димы, засунуть руки в карманы брюк и въесться мутными зелеными глазами в полуживой-полумертвый мобильник.

— И че делать бушь?

Кончик языка зачесался от желания процитировать одного из героев Балабанова, но вместо этого Дима покачал головой. То ли отгоняя навязчивый слащавый одеколон Ромы, перемешанный с запахом плесени, то ли противясь тому невеликому выбору, что подкинул туго соображающий мозг.

Он отложил телефон на тумбу и протер лицо руками. Убрал из глаз грязь, оставшуюся после сна, и закусил заусенец на большом пальце. Проехался взглядом по грязным кедам соседа, заметил отпечатки на вздутых досках и отследил путь от двери до окна. Поднял глаза на окно. Кривая форточка, повисшая на двух ржавых петлях, снова была открыта.

Дима поднялся с кровати, прошаркал босыми ногами по грязному полу и остановился перед окном. Смотреть на дом напротив днем было куда проще. Особенно когда за спиной был хоть кто-то, даже если этот кто-то высокий, рыжий и с визгливым девчачьим голоском.

Дом номер пятнадцать окутывало серое маревого мелкого бесконечного дождя.

Семь этажей. Два кривых фонаря. Четыре обшарпанных подъезда, облепленных белыми листами рекламных объявлений.

Дима поднялся на носки и захлопнул форточку. Отражение, на миг мелькнувшее в окне, показалось ему еще бледнее того, что он видел в экране телефона.

Длинных серых берез с опавшей листвой на этот раз он насчитал всего пять.

— Ром, — сухими губами выдавил Дима и повернулся к соседу. — Ты когда-нибудь считал, сколько деревьев между общагой и соседним домом?

Безмятежное прыщавое лицо скривилось от непонимания. Затем его прорезала ехидная улыбка и Рома, оторвавшись от стены, в три шага пересек комнату и оказался у окна.

— Тебе б штаны от кровати оторвать да погулять, Димас, — сказал он и открыл форточку. — С ноутом своим точно скоро сбрендишь. Ты ж, блин, в Питере! Я с мамани не слезал, пока переехать не разрешила. А ты, вместо того, чтобы от города кайфовать, че делаешь? Деревья пересчитываешь?