Убийца великанов

Глава 4.2

Бело-зеленые стены, изрисованные матерными граффити, с каждым пролетом становились длиннее. Приглушенный шепот пустоты отскакивал от них, возвращаясь обратно скупыми обрывками. Лифт, запертый в тесной шахте, больше не подавал признаков жизни. Как и дом, огромный дом, в котором должны хлопать дверями, громко разговаривать, смотреть субботние новости, одним словом — жить.

Дима медленно поднимался по серым пыльным ступеням. Начал он едва ли не с бега, перепрыгивая то одну, то две ступени за раз, но воздух в легких закончился на третьем пролете, заставив его перейти на быстрый шаг. К пятому в висках застучало так сильно, что пришлось схватиться за поручень.

Пройденных ступеней вышло за семьдесят. И чем выше он поднимался, тем сильнее хотелось нырнуть обратно в подъезд и воспользоваться лифтом. Забить на пустую темную шахту, выкинуть из головы бредовые мысли о хоррорах девяностых и зайти в лифт как нормальный человек. Единственное, что ему грозит внутри — задохнуться от запаха собачьей мочи и, быть может, застрять где-то между первым и девятым этажом, но ничего более.

На сотой ступене Дима почти сдался. Желание стало неотвратимо навязчивым, почти болезненным. Ему казалось, что сердце выпрыгнет из глотки и он рухнет обессиленным мешком с костями, если не бросит эти дурацкие перила и не зайдет в лифт.

Он даже отпустил их и шагнул по разноцветной плитке к двери на площадку, но скрежет внезапно заработавшего лифта вернул в реальность. Дима не хотел в него заходить. Ни под каким предлогом. Он вообще хотел смотаться из этого дома, едва увидел пустую шахту, но почему-то вместо этого свернул на лестницу.

Словно провалился под лед и поддался быстрому, бурлящему течению.

Диму передернуло. Он поднял голову и взглянул на огромную белую цифру на двери. Шестой этаж. Осталось всего два пролета и он, наконец, узнает, что квартира Серого закрыта.

Поймет, что зря ехал через половину города черт знает зачем. Он особо не помнил, зачем приехал сюда и в первый раз. Чтобы что? Убедиться, что тот некролог, посвященный студенту СПбГУ, очень похожему на Серого, не фейк? Или убедиться, что Серый не был интернет-троллем и все рассказанное им за два месяца общения было правдой? Все кроме великанов, конечно.

Позади осталось еще девять ступеней.

С Серым Дима сошелся в приложении знакомств. Он залез в него, когда окончательно понял, что отчим не шутил по поводу стройки и машиностроительного в Питере. Идея обзавестись хоть какими-то знакомствами и, если повезет, друзьями, пришла почти сразу. Помимо Серого в списке контактов прибавилось еще четыре ника, но переписка с ними ушла в архив к концу августа. С Серым же все вышло иначе. Их связала любовь к идиотским мемам, похожий музыкальный вкус, редкие совместные катки в мобы и диаметрально противоположные проблемы с родителями.

Дима остановился на пролете, упер руки в ноги и выдохнул. Голова пошла кругом. Утро без завтрака и бесконечное лежание в кровати с ноутом на ногах дали о себе знать.

Папаша Серого держал какой-то ничего-себе-бизнес и настаивал, чтобы после выпуска сын устроился в компанию. Сын в серьезную компанию не хотел. Серый вообще не говорил, чего хотел, но пару раз, без подробностей, упоминал, что каким-то образом заставил папашу поставить крест на мечте о семейном бизнесе. Дима и не подумал уточнить подробности. Все встало на свои места после прочтения некролога, посещения квартиры Серого и воспоминаний о том, как тот неделями пропадал вне сети.

Отдышавшись, он выпрямился и пошел дальше, все еще не понимая, зачем туда прется. Даже если Серый и связан с великанами, то какое Диме до этого дело? Чего он вообще прицепился к этим великанам? Залип на них, как на идее-фикс, хотя где они, а где все происходящее с ним? У него глюки, блин, дереализация, ну, может, шизофрения, но никаких великанов он не видит.

Он, тяжело дыша, поднялся к двери с цифрой семь, дернул ее и вошел в тускло освещенную площадку. По обе стороны раскинулись маленькие коридоры, вмещающие по четыре квартиры с каждой стороны. На полу валялось несколько сдутых футбольных мячей, уже изрядно потрепанных, а сбоку стоял детский трехколесный велосипед. Дима прошмыгнул мимо них и, воровато оглядываясь, подошел к 217-й квартире.

Металлическая ручка была замызгана чем-то липким. Он внимательно на нее посмотрел. Здравая сторона рассудка намекала, что он опять собирается проникнуть в чужую собственность.

Какая к черту разница, если она закрыта?

Дима согласился. Разницы никакой не было. Он дернет ручку, убедится в своей теории и пойдет прочь по лестнице. Или спустится на лифте, который уже секунд десять шумит за спиной, поднимаясь на один из верхних этажей.

Готов поспорить, на седьмой.

Дверь в шахту тихо скрипнула. Больше Дима не думал. Тихого скрипа хватило, чтобы на затылке шевельнулись волосы, и рука рывком дернула засаленную ручку. Дверь в квартиру Серого открылась и он залетел внутрь. За захлопнувшейся дверью раздался грохот открывшихся створок лифта.