Убийца злых чудес

Глава 8. Тихое местечко

Позже, вспоминая об этих приключениях, Йожеф снова и снова удивлялся невероятному везению. Словно сама судьба их направляла, уводя от беды. Даже когда на первый взгляд казалось, что все пошло не так как надо.

До порта путь неблизок, зимой особенно. Дни коротки, ночью ехать опасно – может сбить с пути метель, а в лесах напасть разбойники. Времена настали неспокойные, много их развелось. Но и засветло долго не прокатаешься, холодно слишком. Хочешь не хочешь, а у каждого трактира остановку сделаешь, чтобы не околеть.

Принцесса вела себя как ребенок, которого впервые взяли в город на прогулку. Казалось, все ей было ново, любопытно и в то же время пугающе. Вряд ли ей приходилось бывать в деревне, если куда и вывозили из столицы, то из одного дворца в другой, по сезону, к морю отдохнуть или осенним лесом полюбоваться. Простых людей лишь из окошка кареты видела, издали – охрана близко никого не подпускала.

И уж точно ей не доводилось есть в придорожных харчевнях и спать в дешевых комнатах. Тратиться на гостиницы поприличнее Йожеф счел неразумным, к тому же где их на окольных дорогах найдешь, приличные.

Хорошо хоть повезло, что на вторую ночь вообще отдельная комнатушка нашлась, да и ту под юродивую выпросил. Село далековато от больших дорог располагалось, и постоялый двор здесь был маленьким и бедным – откуда такая роскошь, чтобы каждого в отдельных хоромах размещать.

Их поселили в убогом закутке с подванивающим тиной комковатым тюфяком и подслеповатым окошком. И без того крохотное, оно лишилось одного из четырех мутных стекол, и прореху заколотили доской. Даже лавки для Йожефа не было, выклянчил у хозяина несколько старых мешков подстелить, и на том спасибо.

– У нас собаки на конюшне так не спят, – съехидничала принцесса, глядя, как он устраивает место для ночлега.

– Угу, я видел. Многие ваши подданные мечтали бы поменяться с теми собаками. Вот только псы твари нежные, породистые, от такой жизни передохнут.

– Ойу Тайон говорил, что каждому дается ноша по силам. И что всяк имеет по трудам его, – процитировала она и скорчила презрительную гримаску.

– Намекаешь, что я лучшего и не заслуживаю? Так я-то как раз трудился, спину на вас достаточно гнул. И жалование получал, о каком тут, – он показал в окно, в сторону села, – никому и не мечтается. Потому и спим в тепле в собственном апартаменте, и ели сытное и свежее. Хотя... если честно каждому по заслугам раздавать, то тебе бы пришлось ночевать не в хлеву даже, а в сеннике под навесом, да и то из милости.

– Что?! Да как ты смеешь!

– Ну так сама говорила: по трудам. А ты за всю свою жизнь палец о палец не ударила. Слово «труд» поди только на проповедях и слышала.

Еще один ледяной презрительный взгляд из-под насупленных бровей. Выпрямилась, сидя на постели, руки на груди скрестила. Йожеф подумал, что она очень смешная, когда злится. Прямо как котенок, который машет лапами, выпустив пустяковые свои коготки, и думает, что невероятно грозен.

– Много ты понимаешь. Думаешь, магом быть легко? Само собой все получается? Мы ведь постоянно трудимся, с тех пор, как начала осознавать себя, я ни дня не проводила в праздности... Ах, кому я это говорю! Ты ведь нас всех до единого ненавидишь, только и умеешь, что убивать. Разрушать куда как проще, чем созидать, но куда уж тебе сравнивать. Кем ты работал? Полотером? Да и то, чтоб за нами шпионить!

– Пф! Раскудахталась, созидатель великий. Давай-ка руки. – Ее слова разозлили, и Йожеф с легкостью решился на то, что весь вечер его тяготило. Достал кандалы, чтобы связать ее на ночь. – Мне это сделать силой?

И немедленно пожалел о своей грубости. Принцессу словно ударили исподтишка: замолчала растерянно, опустила ресницы и покорно вытянула руки перед собой. Плечи ее поникли, и он с трудом сдержал инстинктивный порыв ее обнять. Утешить красавицу в беде.

– Не надо, прошу. Клянусь, что не сбегу, хочешь, скреплю заговором-печатью? Слово, данное магии, нерушимо, – произнесла она еле слышно.

– Не верю я больше ни тебе, ни магии вашей. Ладно, не стану привязывать, только кандалы надену, чтоб не вычудила чего опять. И затягивать сильно не стану, заснешь и не заметишь, что они на тебе.

– Плохо мне от твоих кандалов. Лучше обычной веревкой привяжи...

Но он не пожелал слушать капризы избалованной девчонки. Пусть привыкает, что не все на свете по ее хотелкам делается. Защелкнул кандалы, проверил, чтобы узкие кисти не выскользнули, ослабил насколько можно, ключ на цепочке на шею повесил. А принцессе велел до утра с кровати не вставать, иначе он по-настоящему разозлится.

Послушалась. Мало того, она и утром не встала. Села, свесила ноги, а подняться сил не хватило. Он потрогал гладкий бледный лоб – огненный. Не выдержала все-таки, заболела.

О том, чтобы ехать дальше, и думать было нечего. Куда ей в такой холод, горячечной. Вызвать врача, да хоть местную знахарку, он не рискнул. Сперва попробует сам вылечить, тем, что в вещевом мешке имеется. А там были не только яды – равалийцы своих разведчиков снабжали щедро.

– Это она, твоя отрава? – пробормотала принцесса, когда он уложил ее обратно в постель и накрыл поверх одеяла своим тулупом. – Я умираю?

– Она совсем по-другому действует, и не так быстро. – Признаваться в том, что никакой отравы не было, он не спешил. – Это простуда, намерзлась с непривычки. Пропотеешь как следует, завтра все пройдет. А я вот тебе порошочков...