Убийственно красивая

Глава 1

Нью-джерси встретил девушку красочными видами, словно люди п превратились в безжизненных роботов. Они просто застыли на месте. И даже безэмоциональные куклы на их фоне казались намного ярче. Неоновые вывески города погрязли в лучах похоти, лжи и безмерной грязи. Всё в этом мире покупается и продаётся. Уэнсдей узнала этот запах. Немного распахнув окно машины, она впустила кисло-сладкий аромат горького кофе, который моментально расплывается по венам. И как люди могли пить эту гадость.

У неё в голове не укладывалось. Перед глазами всплыл образ человека, который готов был за неё жизнь отдать. Поделиться самыми сокровенными тайнами, успокоить, разделить горе и радость. В Неверморе Уэнсдей всего этого не хватало. Энид была замечательной подругой, но особой привязанности девушка к ней не чувствовала. Время казалось целой вечностью, но вскоре Аддамс оказалась в привычной для себя среде. Она любила дом, в котором всё насквозь пропахло плесенью, сыростью и болью. Брюнетка сама создавала эту боль. Рисовала её в своем больном воображении.

Девушку встретили только дядя Фестер, Ларч, Вещь. Ни матери, ни Пагсли в особняке не оказалось. И пока дворецкий возился с её вещами, девушка подняла свою голову немного вверх, дабы увидеть, как разрослось её любимое дерево. Оно таило в себе воспоминания с детства. А сколько подлянок она сделала с его помощью. На лице сразу же появляется ехидная улыбка и темноволосая в окружении своей семьи уходит внутрь. И как только она оказывается на пороге дома, то бежит прямиком к себе в комнату. Тихо отворив дверь, девушка заходит туда. Здесь ничего не изменилось. Всё такое же страшное и странное. Наверное, родители не стали ничего менять без её разрешения и решили оставить всё как есть. Всё было, как всегда, за исключением одного — вещей сестры. Фрайдей уже много лет училась в академии мадам Готье и редко приезжала в США. Но чтобы это значило? Похоже, что чья то злая шутка? И это всё ей и предстояло выяснить. Собрав всего членов семьи Аддамс, включая Вещь и Ларча, она потребовала объяснений. Первым нарушил тишину Гомес, пока все остальные тихонечко себе молчали в тряпочку.

— Что так рассердило мою грозовую тучку? — Мужчина подошёл к своей дочурке и похлопал её по плечу. — Я понятия не имею, что в моей обители забыли чемоданы сестры. Неужели этот несносный ребёнок соизволил вернуться? — Девушка лишь хмуро улыбнулась, когда отец решил подбодрить её.

— Динозаврик, Всё произошло слишком быстро. Фрайдей свалилась словно снег на голову, — начал оправдываться дядя Фестер, который ещё никогда не видел свою племянницу настолько злой.

— Слышать ничего не желаю. Пусть убирается к чёртовой матери! — Она уже не стала подбирать нужные слова, чтобы выразить свое презрение.

Да и Ларч с Вещью не хотели усугублять и без того сложную ситуацию, поэтому дали юной мисс Аддамс немного времени прийти в себя. Не было у них понятия лезть в чужое пространство. Уэнсдей снова убежала из дома. Захотела побыть одна и немного подумать.

Тем временем Мортисия, поддавшись соблазну, примеряла ещё несколько платьев, но, увы, ей ничего не подошло. Пагсли недовольно бродил между витринами с этими жуткими тряпками в надежде, что сможет отыскать здесь и для себя нечто забавное. Хотя комната для пыток его интересовала куда больше, нежели поход по магазинах. С тех пор как Париж пленил её мысли, а на унылую Америку не оставалось никаких сил. Хорошо, что женщина заранее попросила дворецкого их забрать отсюда. Он не мог ей отказать, так как был обязан женщине своей жизнью. Именно эта странная семья стала спасением душевнобольного творения гениального учёного, который был подвержен различным пыткам. И если бы Аддамсы не пожелали выкупить старую психбольницу, то жизнь Ларча могла сложиться иначе.

Первый ребенок Мортисии и Гомеса всегда отличался своей сообразительностью. Эта девочка была талантлива, хоть и не признавала этого. Всё то, что попадало в руки Фрайдей, сразу же превращалось в настоящий шедевр. Отнюдь не дурой была эта смышлёная девушка, если так ловко научилась манипулировать людьми. К его ногам был брошен целый мир, но мисс Аддамс было откровенно плевать, чего хотят достичь эти людишки. Она просто наслаждалась жизнью. Творила всё, что душе угодно, но никогда не была за это наказана.

Все женщины в этой семье умели очаровывать. Выворачивать душу наизнанку. Похоронить сердце заживо. Закрыть его на замок, дабы никогда не открывать. Любовь убивает. Делает человека уязвимым, неподвластным себе. Черноволосая не хотела, чтобы такая участь настигла и её. На первый взгляд она казалась снежной королевой, но в глубине души была ранимой, нежной и одинокой. Девушке нравилось часами наблюдать за лунным светом, который моментально проникал в каждый уголок дома. Втихаря рисовать Уэнсдей, пока та сосредоточенно играет на своей виолончели. Она любила её, хоть и никогда об этом не говорила. В последнее время между ними складывалось не очень простые отношения, но со временем лёд всё же тронется. Схватив бархатный зонтик, она легонько покрутила его в руке, а затем вернулась к Мортисии и младшему брату, которому, мягко говоря, это всё уже не нравилось. Заколебали его эти все покупки. У её ребёнка, итак, была куча всякого барахла, но девушке всегда было мало.

— Правда, мне идёт? Посмотрите, какое кружево! — В её глазах плясали дикие огоньки, которые немного пугали.

— Да, мой хищный цветочек. Покупай и даже не думай отказываться. Женщина ещё бы добавила к этому образу пару перчаток и шляпку, но её дочь, и без всего этого выглядела прекрасно.

—Мы ещё долго здесь торчать будем? Мне между прочим пора кормить дохлых белок. Пагсли не мог усидеть на месте, поэтому постоянно крутился. У парня ни на, что уже не хватало терпения.