Убийство на улице Розовой

Глава 4

В воскресенье Мария Алексеевна отправилась посмотреть, всё ли в порядке с Мотей. Собака теперь жила на веранде дома покойной Валентины Георгиевны — по договорённости с племянником. Тот приезжал урывками, ночевал в доме, но к собаке относился холодно.

— Ну что, Мотя, опять тебе корм принесла, — Мария почесала собаку за ухом.

Она достала из сумки корм, насыпала его в миску, налила воды… и, как бы между делом, прошла внутрь дома.

Пол был вымыт, разбитого горшка с кактусом не было. Пыль — вытерта. Но что-то в доме ощущалось иначе.
Слишком чисто. Слишком тщательно убрано. Как будто кто-то старался стереть следы.

На кухне всё выглядело знакомо. За исключением одного: шкафчик Валентины — тот самый, где она хранила фарфор — стоял немного дальше, чем обычно, будто его двигали.

Мария провела пальцами по краю шкафа — и вдруг заметила: снизу, в правом углу у ножки, едва заметная щель. Надавив, она услышала лёгкий скрип — часть паркетной доски отъехала в сторону, открывая небольшой тайник.

Внутри лежала тонкая чёрная папка.

В ней — листы бумаги, исписанные крупным, ровным почерком Валентины.

На самом верху — слова:

«На случай моей смерти…»

Под ними — аккуратно вырезанная газетная заметка.

Мария узнала старую полосу районной газеты «Новости Малиновки».
Заголовок:

«Таинственное исчезновение. Девушка не вернулась домой».

Дата — почти тридцать лет назад.
И фамилия — знакомая. Та самая библиотекарша, которая пропала давным-давно.

На полях заметка рукой Валентины:

«Я видела её в тот вечер. И видела — с кем…»

Мария замерла. Сердце стукнуло так громко, что она сама его услышала.

Она не стала забирать документы. Только всё сфотографировала и положила папку обратно — точно так же, как было.
Тайник закрыла.

Вечером Мария поставила чайник, достала фарфоровые чашки в голубых незабудках — и раздался звонок с неизвестного номера.

— Да? — осторожно ответила она.

— Не суйтесь туда, куда не надо, — голос говорившего был искаженным . — Хотите прожить спокойно — забудьте, что вы видели.

Длинные гудки.

Мария сидела с телефоном в руке, пытаясь понять — чей это был голос.

В дверь постучали.

— Здравствуй, Маша, — сказал Матвей, стоя на пороге с круглой коробкой, перевязанной атласной лентой. — Я помнил. Твой любимый торт.

— Здравствуй, Матвей, — улыбнулась Мария.

Они посидели, поговорили о школе, о прошлом. Но Мария не выдержала — достала телефон.

— Посмотри.

Она показала ему фото тайника: папку, вырезку из газеты и приписку.

Матвей поджал губы, его лицо стало жёстким.

— Ты её знал? — тихо спросила Мария.

— Знал, — ответил он после паузы. — Библиотекарша. Тридцать лет прошло, но я помню её. Она часто приходила во двор, просила помочь книги донести. Тихая, вежливая…
А в тот вечер я видел её. С мужчиной.

Мария почувствовала, как холод прошёлся по спине.

— И кто это был?

Матвей отвернулся к окну.

— Имя я тебе пока не скажу, Маш. Но одно знаю точно: он всё ещё здесь. В нашем городе.

— Значит, убийца всё ещё рядом… — прошептала Мария.

На следующее утро скандал прокатился по Малиновке.

Зое подбросили помятую картонную коробку с подписью:
«От В.Г.»

Внутри — старый заварной чайник Валентины и пожелтевшая газета с обведённой статьёй:

«Лжесвидетельство в суде: как сплетни ломают судьбы».

— Она меня пугает! — кричала Зоя на весь двор. — Её же похоронили! Как она может мне посылать вещи?!

Мария, делая вид, что бережно поливает последние осенние цветы ,следила за происходящем.

Затем достала тетрадь и записала:

—Кто-то специально наводит панику.
— Кто-то боится, что правда выйдет наружу.
— У кого-то есть доступ к вещам покойной.
— Женский голос угрожал.
— Почему подбросили Зое? Она что-то знает?

Бублик выглянул из окна и мяукнул, будто говоря: «Продолжай, хозяйка».

И Мария продолжила.