Убийство в поместье Мансекских

Часть 6.

***

Это была бессонная ночь почти для всех, кроме Гарри, напрочь отказавшегося удалиться в свои покои, пока этого не сделаю я. Собственно, сын Ирьяма просчитался, потому что после лошадиной дозы ромашкового чая я буквально валилась с ног: Тати умеет делать чай на все случаи жизни. Думаю, если бы я не разбавила и без того успокаивающий напиток виски, эффект был бы тем же. В общем, спать нас с Гарри увел Орландо, прихватив меня на руки (потому что ноги мои слабо слушались и все время путались) и потащив на второй этаж.

Утром меня разбудил нервный крик камеристки:

— Леди Алесса, вставайте, следователь приехал!

Высокий молодой голос Тати заставил страдальчески поморщиться и закрыть уши руками. С каких пор она стала такой громкой?..

— Леди Алесса, — сочувствующе проговорила стоящая на пороге горничная. — Ох, — шепотом, что порадовало, сказала она. — Я совсем забыла, чем вы вчера разбавляли… Вы лежите-лежите, я сейчас вам чаю по семейному рецепту сделаю, против спиртного недуга.

Пока камеристка говорила, я медленно разлепила веки. К горлу подошла тошнота, но сильно плохо мне не было. Именно поэтому я осторожно села на кровати и, прежде чем Тати удалилась на кухню, спросила:

— К чему такое срочное пробуждение? — И вполне логичный вопрос, потому что за окном ни свет, ни заря. Тати же позеленела, потом посинела, а потом и побелела, но тихонько сказала:

— Леди, следователь из Рамбурга приехал, уже главные ворота миновал… — И не успела горничная договорить, как я уже была на ногах. Длинная ночная сорочка в пол, с рукавами-фонариками, была постыдно мятой, но мне было все равно — я побежала к семье, напоследок крикнув остолбеневшей горничной:

— Тати, чай подай в малую гостиную! И да, прикажи организовать завтрак в семейной столовой!

Ответила ли мне девушка — не услышала, зато в коридоре встретила заспанного Гарри. Мальчик приветственно кивнул мне, и мы, держась за руки, побежали в любимое место нашей семьи. Распахнув неприметную, но хорошую дубовую дверь, мы бешеным вихрем внеслись внутрь и прильнули к окну, у которого собралась вся семья. Я отметила и болезненный вид, и вчерашнюю одежду, и общее угрюмое настроение, а потому желать доброго утра не стала.

Мы следили за медленно въезжающим экипажем с замиранием сердца. Ну, не знаю как все, а у меня даже дыхание от любопытства и предвкушения сбилось. Из экипажа спустился молодой человек с цилиндром — из-под которого торчали светлые пряди волос — и пузатой походной сумкой. Как только следователь начал деловито осматриваться, кучер повернул обратно и поспешно скрылся за воротами.

И пока я зачарованно смотрела на господина следователя, миледи Мэриана спросила:

— А кто-нибудь велел Феррону загнать собак в вольеры?

Мы переглянусь. Господин Феррон занимался дрессировкой и заботой о сторожевых псах. На ночь он всегда открывал вольеры, а закрывал их вместе с нашим подъемом, то есть в девять часов. Я взглянула на настенные часы. Сейчас было без пяти семь.

— О Боже… — Вымолвила я и ринулась на первый этаж.

Все остальные остались наблюдать за стремительно развивающимся зрелищем…