Убийство в поместье Мансекских

Часть 10.

***

Я вся извелась, пока ждала своей очереди. Попасть на допрос к следователю — это же так и интересно! Он будет меня расспрашивать о том, где я была в момент убийства, будет следить за моим поведением, подлавливать на запинках и несостыковках в рассказе.

Так очаровательно!

Я тяжело вздохнула. Наша Иперия была достаточно развитой, мощной, чуть-чуть демократичной... В том плане, что у нас достаточно бережно относились к женщинам, в отличие от востока, но все же в Империи женщин не брали на серьезную работу — тем паче на государственную службу — как, например, на западе, в королевстве Рикет. Я читала много книг о правовом укладе разных королевств, включая нашу Империю, и прекрасно осознавала, что везде есть свои проблемы, что за правами следуют обязанности, но кто бы знал, как я мечтала быть следователем!

Каждый день ходить на работу, общаться с коллегами, разбирать дела в кабинете до поздней ночи, ездить на места преступлений, думать, психовать, напиваться в глухом одиночестве в грязном трактире в случае неудачи или напиваться в компании коллег в роскошном ресторане после успешного раскрытия дела… Восхитительно!

К сожалению, искренне меня и мои мечты поддержал только Орландо, который так же был не согласен с трудовой политикой нашей Империи. Ирьям, с которым я как-то поделилась самым сокровенным, долго недоумевал, зачем мне это нужно.

— Ты припеваючи живешь в нашем поместье, носишь красивые платья, ешь хорошую еду, ни в чем не нуждаешься. Бабушка выдаст тебя замуж, станешь ее преемницей и будешь воспитывать детишек. Замечательная же жизнь, неужели тебе мало? — Сказал тогда сын виконта и осуждающе покачал головой. Мне было очень стыдно, ведь, правда, чего это я? У меня все есть, мне не нужны деньги… Так зачем мне ходить на работу?..

Орландо, который застал этот разговор, пренебрежительно фыркнул, а когда мы остались наедине, авторитетно сказал:

— Не слушай дурака, Леска. Если хочешь быть следователем — будь. Найди криминалистическую и правовую литературу в библиотеке, наверняка у нас есть два томика с основами, подумай, как и куда поедешь учиться, заранее попробуй договориться с кем-то из учителей о протекции. Это сложно, но возможно. Все только в твоих руках. Тот, кто не стремится, ищет причины, а тот, кто страстно желает — возможности.

Признаться, в тот момент он мне помог. Я действительно поступила так, как он посоветовал: нашла книги, разоьралась в них, выучила, написала письмо к одному пожилому преподавателю, которого каким-то образом нашел Орландо, и стала ждать ответа. Письма не было долго, я ждала всю Зиму, думала, что моё обращение не дошло до адресата. Но в первый день Весны, на традиционном семейном завтраке, графиня Аурелия привлекла к себе внимание внезапно сказанным…

— Нет.

— Простите? — Настороженно спросила миледи Мэриана, но графиня не обратила на нее внимания, в упор глядя на меня.

— Бабушка, я немного не понимаю, о чем вы… — Начал Ирьям, но почему-то умолк.

А я, доедая медовый блинчик, поперхнулась. Нахлынуло понимание поведения пожилой женщины. Наконец-то добившись от меня нужной реакции, графиня Аурелия холодно усмехнулась и демонстративно положила на стол пухлый, перевязанный синей лентой конверт, — судя по его состоянию, уже вскрытый.

— Это я нашла среди общей почты. — Сказала миледи Аурелия. — Что ж, могу тебя поздравить, дорогая воспитанница: барон Ковальд Уостон, преподаватель криминалистики в столичной школе жандармов, весьма высоко оценил твои способности. Можешь гордиться.

Вместо того, чтобы похлопать в ладоши от радости, я побелела. Орландо, сидящий по левую руку от меня, поймал мою ладонь под столом и крепко сжал. Обескураженный Ирьям, сидевший напротив, шокировано на меня смотрел и не мог произнести ни слова. Миледи Мэриана сжала губы в тонкую линию и буравила свою тарелку тяжелым взглядом, а леди Ашлинг — жена Ирьяма — исподтишка кинула кроткий сочувствующий.

— Учиться ты не поедешь, Алесса. — Буднично продолжала графиня Аурелия. — Я не для того тебя воспитывала, чтобы ты демонстрировала изумительные манеры компании мужчин среднего сословия в общественной столовой.

— Но, миледи Аурелия, позвольте… — Я попыталась возразить, но замолкла после ледяного:

— Не позволю.

Сморгнув нежеланные слезы, уткнулась взглядом в свою тарелку. Когда графиня взяла в руки столовые приборы, все продолжили трапезу.

С тех пор я больше не отправляла письма ни одному учителю. Я продолжала читать учебники, вместо любовных романов прятала под подушкой художественные следовательские истории и в душе лелеяла свою мечту.

— Но графини больше нет.

Больше нет запретов.

Больше нет ограничений.

Зато есть свобода...

…Напевала я нескладную песенку, открывая дверь в комнату допроса.

— Господин следователь, к вам можно? — Весело спросила я.

Мужчина, зачем-то наполовину залезший в единственный в помещении шкаф, от неожиданности стукнулся головой о стенку и сказал очень некультурное слово, но я его не повторю, потому что леди такое вслух не произносят. Хотя графиня вот никогда себя не стесняла в выражениях…

Выбравшись из шкафа и потирая ушибленное ухо, господин Рэдманд кивнул: