Убийство в поместье Мансекских

Часть 13.

***

Мягкий свет восковых свеч не давал утонуть в темных мыслях, возвращая меня в реальность. Этот бесконечно длинный день закончился, но результаты не утешали. Трупа графини Аурелии на месте преступления не оказалось, хотя лужа засохшей крови явственно намекала на то, что убийство не было плодом больной фантазии сумасшедших членов семьи. Я не сильно удивился: довольно часто тела убиенных прятали, ведь, как говорится "нет тела — нет дела", но перспектива искать труп по всей территории поместья оптимизма не внушала. К тому же семейка Мансекских изрядно потрепала мне нервы утром, а из прислуги я успел допросить только дрессировщика Феррона, повара Каспара и его помощников — Лиззи и Андро, а также около десятка горничных, одна из которых — дама с невообразимым размером бюста — делала мне непристойные предложения. Причем с таким напором, что я не выдержал и пяти минут разговора с ней — сбежал в свою комнату, которую, по моей просьбе, мне выделили на третьем этаже, под самой крышей. На самом деле, почти весь этот этаж был отдан прислуге и рабочим, а потому и выглядел куда проще, чем первые два этажа, но комната была действительно достойной: хорошая дубовая мебель, большая кровать с балдахином, даже имелся небольшой балкон с прекрасным видом во внутренний двор (который заканчивался виднеющейся вдали полосой леса). Для прислуги это было роскошно, я тоже не жаловался.

Откинувшись на спинку кресла (видимо, откуда-то для меня принесенного), я еще раз пробежался взглядом по лаконичным строчкам:

«Забрал штатного патологоанатома на другое дело. Команду тоже. Приедем завтра днем — готовь доклад.

Барон Фергус Тироун.»

Я не смог скрыть своего облегчения, когда впервые прочел послание, переданное глухим дворецким. К сожалению, за сегодня труп графини так никто и не нашел, что очень меня обеспокоило: я был уверен, что тело убитой не вывозили за пределы территории, но новость о том, что из поместья (фактически, из-под моего носа) уехали трое слуг, пошатнула мою веру в свою догадку. После этого я заимел не слишком приятный разговор с миледи Мэрианой, настаивая на том, чтобы за ворота больше никого не выпускали без моего на это одобрения. Женщина спокойно, но достаточно грубо высказалась о том, что думает о моих методах расследования, но приняла меры: собрала всю прислугу и безразличным тоном сообщила, что отныне и до завершения расследования они не имеют права покидать территорию поместья. В своем рассказе миледи, разумеется, выставила меня жестоким диктатором. Надо ли говорить, что после такого мне все отвечали сквозь зубы?

Завтрак в семье Мансекских так и не состоялся из-за нашей долгой беседы, обед я пропустил — гонялся за горничными, а потом бегал от той самой активной девушки, поэтому на ужин так и не спустился. Немного страшно покидать комнату, когда тебя намеренно выслеживает хищник с выдающимися… с впечатляющими… в общем, опасный хищник.

И вот я сидел в полумраке, задумчивый, мрачный, голодный и немного злой, когда ко мне постучались. На рефлексах открыл дверь и замер в замешательстве: в коридоре никого не было. Подумав, что это глупая шутка шестилетнего Гарри, я нарочито громко захлопнул дверь и пошел обратно к креслу.

Но в дверь снова постучали.

Процедив ругательство, я в два шага оказался у двери и вновь ее открыл.

А там — никого.

В горле образовался тугой ком. Либо сумасшествие семьи Мансекских заразно, либо это действительно чья-то плохая шутка, либо… либо это дух убитой графини. Сглотнув вязкую от страха слюну, я несмело, но ровно спросил:

— Графиня Аурелия, это вы?

Сзади раздался грохот, затем треск и еще один удар. Развернувшись, я чуть было не умер от сердечного приступа. За окном висело тело графини. Темный траурный балахон, как у тетушки-Смерти, бледное мертвое лицо с темными провалами глаз, длинные седые волосы… Тело, заметив, что я смотрю на него, поправило балахон на плечах и еще раз, но гораздо тише и аккуратнее, постучалось в стекло. Наверное, именно это и вывело меня из ступора и заставило задуматься: а графиня ли это?

Подхватив со стола подсвечник, я приблизился к окну и до рези в глазах всмотрелся в висящий за окном силуэт. И только теперь до меня дошло, что силуэт вовсе не парит, а стоит на моем маленьком балконе. Распахнув дверь, я во все глаза уставился на леди Алессу. Девушка робко улыбнулась, снова нервным жестом поправила черную вязаную шинель, намотала на палец светлую прядь, казавшейся серебряной в свете луны и застенчиво поздоровалась. Я поздоровался в ответ.

— Господин Рэдманд, вы сегодня ничего не ели. — Сказала девушка. — Я подумала, что вы, должно быть, очень голодны и… — Леди Алесса прищурила глаза и заговорщицким тоном закончила: — И я предлагаю прогуляться до кухни.

Честно говоря, я растерялся. Во-первых, от пережитого страха, во-вторых, еще ни одна приходящая ко мне в ночи девушка не предлагала сходить поесть и, в-третьих, высокородные леди, к коим леди Имистоун, несомненно, относилась, не могут ходить к мужчинам без камеристки, тем более ночью. Но саму леди это, видимо, совсем не волновало.

— Леди Имистоун, я, конечно, польщен тем, что вы обо мне вспомнили, но как насчет вашей репутации…

— Господин Эммер, да бросьте вы! — Легкомысленно отмахнулась девушка. — Мою репутацию на территории поместья ничего не затронет, да и, откровенно говоря, я считаю все эти правила для леди пережитком прошлого, так что не особо стремлюсь их соблюдать.