Убийство в поместье Мансекских

Часть 18.

***

Было неприятно и жалко смотреть на то, как графиню Аурелию трясло из стороны в сторону в маленькой неудобной двуколке. Поэтому я не смотрела. Я упрямо разглядывала полулысые яблони, темную густую травку под ногами, тусклые звезды на небе… Но периферийное зрение все же вылавливало тощее сморщенное синее тело моей опекунши.

Я сморгнула слезы и запахнула пиджак Рэдманда, который он отдал еще у пруда. Улыбнулась тому, что от одежды пахло чем-то горьким, немного терпким, как пахло и от самого мужчины. Перевела взгляд на тянущего тележку следователя и восхитилась: худой, но плечистый блондин в белоснежной рубашке с закатанными рукавами выглядел восхитительно. Хоть Рэдманд и не был улыбчивым человеком, но его лицо не отражало вселенскую хмурость, как, например, у Орландо. Следователь вспыльчивый, эмоциональный мужчина, но в нем нет драматизма и истерии, присущие Ирьяму. Эммер бывает грубым и циничным, но не как виконт Гэйлорд, который при жизни только и делал, что унижал всех.

Жаль, что Рэдманд Эммер никогда не сможет позвать меня замуж. Я бы, наверное, согласилась.

Иногда я кляла свой титул за ограниченность в выборе и действиях. Простолюдины считают, что деньги и титул дают возможности. Но это полуправда: титул загоняет людей в рамки, за которые выходить строго воспрещается, титул задает обязанности. Аристократия не может позволить себе неподобающий тон, открытую неприязнь, отклонение от обязательного по статусу поведения, мезальянс и многое другое. Графиня Аурелия называла балы и светские рауты парадом лицемерия, где никто из знати не мог показать свое настоящее лицо — засмеют, унизят, разорвут. Пожилой графине удалось склонить к этому мнению всю семью: мы и так странные, а притворяться кем-то не умеем. Не получается это у нас, у Мансекских. Если честно, я считаю, что мы особенные, даже уникальные. Такие разные характеры, истории, мысли у людей в одной семье приводят к постоянным ссорам, недопониманию. Мы ругались довольно часто. Иногда ругались с графиней, ругались с братьями, фыркали на чопорность миледи Мэрианы… Только вот виконту Гэйлорду никто не перечил, кроме миледи Аурелии.

Гэйлорд Мансекский был закрытой темой в нашей семье.

Вечно злой и недовольный, не в меру наглый мужчина вызывал отвращение. Я читала, что многих жестоких дипломатов, полководцев, даже королей ненавидели, но уважали. Уважали за ум, за хитрость, за поступки, за победы. Но милорда Гэйлорда уважать было не за что. Жестокий, алчный, бессовестный мужчина внушал страх прислуге и вызывал нервную дрожь даже у своей семьи.

Жаль, что его тело нашли и похоронили. Церковь его отпела, хотя он не заслужил даже этого.

— Дошли. — Шепотом оповестил меня Рэдманд. Я отогнала от себя неприятные мысли и присоединилась к процессу отвязывания трупа от двуколки.

— Итак, план действий, — глядя на то, как мы с господином Ферроном разматываем тугие узлы, вещал Эммер. — Отвязываем бабку…

— Прошу прощения!.. — Оскорбилась я.

— Прощаю. — Великодушно ответил следователь и продолжил. — Отвязываем бабку, несем на второй этаж, в ее покои, и кладем ровно на то место, где она лежала до похищения. По коридорам идем очень тихо, никто не должен нас заметить.

— Почему? — Поинтересовался дрессировщик.

— Потому что убийца графини, вероятно, до сих пор находится на территории поместья. — Услужливо поделилась я. — Если преступник узнает о том, что мы вернули тело, то может попробовать сбежать или…

— Или вновь спрятать труп. — Недовольно закончил Рэдманд. Упс, я случайно задела следовательское самомнение. — А если нас увидят, то придется ночевать рядом с мертвым смердящим телом. Хотя, если вы хотите…

— Нет-нет-нет! — Замотал головой господин. — Я все понял, я буду тихим, как мышь.

Хихикнув, я подхватила разбухший труп подмышки и на пару с мужчиной спустила его с тележки. Кстати, про трупный смрад следователь сказал верно, хоть телу графини всего сутки, а пахнет она… оно… в общем, пахнет не духами.

Рэдманд, заметив мои попытки подавить рвотный позыв, галантно отстранил меня от графини и занял мое место. Настоящий джентльмен!

— Открывайте! — Прохрипел господин Феррон, и я поспешила отворить дверь.

Мы вошли в пустой темный коридор, аккуратно закрыли за собой дверцу и двинулись в сторону хозяйственной лестницы.

Честно говоря, я очень сочувствовала графине Аурелии. К ней при жизни показательно холодно относились, а после смерти еще и над телом издеваются, таскают туда-сюда… Ироды бессовестные.

Глухой стук заставил нас замереть. Не от страха быть пойманными, а от неловкости.

— Я не виноват. — Начал оправдываться Рэдманд. — У нее просто голова так неудачно отклонилась, что она это… Сама дверной поем задела.

— Похороним со всеми почестями на родовом кладбище. Лично буду каждую неделю цветы к склепу носить. — Решила я.

— Я с вами. — Присоединился дрессировщик.

Эммер скорбно вздохнул.

Мы начали подниматься по лестнице. Через три ступеньки Рэдманд пожаловался, что ему неудобно нести тело подмышки. Перехватил за руки. Продолжили путь. Через четыре ступеньки наша процессия вновь остановилась.

— Что опять? — Раздраженно спросила я.

— Ну, тут это… — Промямлил следователь. — У графини волосы распущены, а я наступил…