Убить белого короля

Глава 3

- Нет, вы это видели?! Да, кто они такие?! Что себе позволяют?! У меня горло огнём горит!

- Марсик, он же мог тебя ударить, зачем ты ему нагрубил?

- Я бы ещё не так нагрубил!

- Эти посохи даже на вид тяжёлые, не считая всякой мистики!

- И пусть! Главное, что уважать надо других людей, когда встречаешь… - Парень запоздало разбушевался, но Тревис заметил, что друга смутило неожиданное появление незнакомцев. Очень, может быть, он их действительно испугался и теперь изо всех сил пытался не подавать виду. Только вот, тревожно перескакивающий с предмета на предмет, взгляд и сбивчивая речь выдавали его с головой. – Мне, может быть, тоже много чего не нравится, я же не срываюсь на каждого встречного!

- Да, ты просто по-доброму кричишь.

- Пусть так, а что за форма ещё такая на них была? Не припомню подобного камуфляжа ни у кого. И посохи эти…тоже колдуны, что ли? Я сдаюсь! Мы всё-таки или с ума сошли окончательно, или попали куда-то, где всё попахивает дешевым спектаклем на историческую тему!

Парень совсем разошелся, размахивая от негодования руками и осуждающе указывая ими в разных направлениях, о которых упоминал.

- Лес этот непролазный, поляна с кучей трупов, дед пришибленный, потом девка эта, неизвестно откуда взявшаяся, ведьма, чтоб её. Только порадовался, что может, чудеса эти паранормальные добрыми окажутся, как на тебе, являются из ниоткуда типы в бронежилетах с палками наперевес. Шею мне чуть не прожгли, зараза, болит. Ещё и смотрели на нас, как на мешок с дерьмом! Что он там сказал? Вампир - пятёрка? Человек - ноль? Что за бред?! Кто-нибудь понял что-то? Дей?

- Ничего я не знаю, так же, как и ты! - Блондиночка, озадаченная реакцией друга, досадливо хмыкнула. Правая ладонь саднила, кожа вокруг круглой красной татуировки заметно припухла и ныла. Сложный рисунок узора навёл на мысль о лабиринте. По крайней мере, она чётко рассмотрела его начало и конец.

- А ты?!

Тревис не ответил. Тем более, у парня, ни секунды не забывавшего о посторонних, сложилось ощущение, что те внимательно прислушиваются. Оба молчали, но Тревис испытал прилив самого настоящего стеснения, если не стыда.

- А…эм…

- Слов нет? Вот и у меня тоже самое! Точнее, у меня-то они есть, и ещё какие! Мне вся эта ситуация знаешь, как уже осточертела? Я хочу домой! - Парень смахнул, упавший на макушку подвядший, лист и гневно бросил его под ноги, остервенело затаптывая. - Чёрт с ним, даже с домом, которого у нас нет! Я даже хочу обратно в приют, лишь бы только всё это оказалось сном, и я проснулся окружённый людьми, а не ледяными великанами, феями и прочими монстрами!

- Марс!

- Да, Дей, мне надоело! Я не великий путешественник по зарослям и с магическими штучками знаться не нанимался! Это ты у нас любишь всякую фантастику, и может быть даже, и рада, что всё так вышло и место себе здесь найдёшь, а я не такой! Я - домашний, человеческий! Я этого не хочу!

- И мне страшно! И я не хочу! Но я же не устраиваю сцен, вместо того чтобы всё спокойно обсудить и решить, что нам делать дальше!

- Значит, ты - молодец!

- Значит, да!

Резко начавшийся спор, столь же резко и оборвался. Спорщики, разобидевшись друг на друга, разошлись в разные стороны. Дей вернулась к раненому. Марс скрылся с глаз, исчезнув в глубине лагеря, откуда громко звенело и стукало. Вымещать злость парень решил на всём, попавшемся под руку и под ногу.

- Ох, беда-а… - Молча сидевший, мужичок подал голос, заговорив понятным языком. Он сидел, прислонившись спиной к тюкам, вытянув ноги, но вид внушал надежду на скорое излечение. Маленькие глаза под кустистыми бровями сияли хитрецой и внимательным любопытством. - Судьба-то видать, злая у вас, хорохористая, усмешки любит. Сам проходил, знаю. - Он закивал, подтверждая сказанное. – Да, только, злиться так не стоит. Дело это бесполезное, ненужное. Миграционную охрану делать - не переделать, им бы только нелегалов всяческих отлавливать, да клеймить, других интересов-то у них и не бывает.

- Дед, ты говоришь? - Дей запоздало поняла, что фраза вышла не вежливая, но удивление её оказалось чересчур сильным. Тем более, мужчина не выглядел сильно старым, скорее, не ухоженным: грязные с проседью тёмные волосы свалялись и висели патлами; Лицо заросло густой щетиной; Мозолистые руки, толстые в запястьях, давно не видели мыла и ножниц; Одежда, заляпанная кровью, пылью и потом. Формулировка “Дед” шла ему, как нельзя удачней.

Тревиса подобный поворот заставил, едва ли не подпрыгнуть. Подозрения оправдались, и он покраснел с ног до головы. Волны стыдливого жара приливали одна за другой. И тем сильнее, чем чаще взгляд пересекался с глазами девушки. Та спокойно сидела возле пациента, следя за процессом лечения.

- Дык, я и до того умел. Чего же здесь не уметь-то? Очень даже и простое занятие, скажу я вам. Болтай себе, да болтай. Чеши языком, пока не отвалится, или пока кто не заставит замолчать. Но это уже грубость, конечно. Этого допускать нельзя приличному человеку.

- Да я не о том! - Девушка прервала бестолковый словесный поток. - Ты же не говорил по-нашему. Как ты язык так быстро выучил и когда успел? Или, и до этого знал, но скрывал? Зачем?

- И было бы, что скрывать, ничего бы скрывать не стал! Вы же спасители мои, из-под телеги вынули, лекарку ко мне доставили, дай Бог здоровья ей крепкого. Да уж, ей и на здоровье-то жаловаться грех. Она ещё всех нас на ноги подымет, болезненных. Побольше бы людей таких, добрых на наш век, вот счастье-то было бы.