Убить белого короля

Глава 4

День старого графа Дарнау не задался с самого утра. Проснувшись в десятом часу, от болей в боку, он с трудом смог встать с постели. Лакей, служивший графу половину его жизни, пришёл на негодующий вопль недостаточно быстро, за что получил выговор и угрозу увольнения. Поданный завтрак подгорел и вонюче чадил, чем вызвал в графе натуральное бешенство. Так что, к тому моменту, как дворцовый курьер принёс запечатанный пакет с гербом, настроение дворянина скатилось ниже некуда.

Он вырвал из рук, растерявшегося молодого человека в форме, посылку, буркнул неразборчивую формальность и громко топая, ушёл в кабинет. Не проронивший ни слова курьер, встретился удивленным взглядом со старым лакеем и тот ему важно, медленно кивнул. Весь вид слуги выражал тотальное спокойствие и, давно выработанную, привычку философски сносить прихоти хозяина. Положение графа и его богатство, позволяли вытворять подобные вещи. Сам король знал о характере одного из своих самых богатых придворных и относился благосклонно. Пока фермы семейства Дарнау приносили в казну приличные деньги, он молчал.

Тем временем, в двухэтажном каменном особняке, расположившемся на отвесном берегу моря, страсти накалялись. Граф, распечатавший послание, и мельком пробежавшийся по тексту, яростно смял дорогую бумагу и бросил на пол. Пушистые домашние тапочки остервенело затоптали королевскую грамоту, но сильно навредить ей не смогли. Подобные вещи делались с применением Эприта. Чтобы их уничтожить, требовалось приложить меры, куда серьёзнее тапочек.

Уняв первую волну эмоций и выпустив пар, граф с неудовольствием поднял свиток и уселся с ним за письменный стол. Внимательнее вгляделся в, красиво выведенный, шрифт и принялся думать, нашептывая отдельные слова. Король требовал вывести три корабля к берегам острова Красной Розы, в помощь соседнему королевству для защиты от пиратов.

- Ишь, чего выдумал! Корабли ему подавай! Мальчишка вертлявый, так и глядит, чтобы подвести старого слугу под разоренье. Ферть! Где ты, каналья?

В кабинет бесшумно просочился старый лакей и застыл на вытяжку.

- Не дозваться тебя, ходит и ходит где-то. Иди, найди мне Джерри. Тут он?

- С вечера не возвращались.

- Вепрь бы его побрал! Хоть кто-то в этом доме будет меня слушаться? Что графиня?

- У себя. К ней пожаловали.

- Тётки?

- Особы приятные, из знакомых.

- Понятно. Ладно, иди. Нет, постой, пошли кого-нибудь за Джеральдом. Голову на отсечение, он сейчас в трактире. Ты всё понял?

- Да, ваша светлость.

- Ну всё, иди.

Лакей ушел и граф остался наедине с ненавистным ему письмом. Жадность и обязанность раздирали его. С одной стороны, долг, с другой - прямая угроза к трате больших денег. Три корабля в полной оснастке, да с командой, да с провиантом, в обе стороны выходили в тысячу золотых Торий. При том, что обычный человек в их стране живёт на двадцать серебряных монет в месяц! А теперь придётся их потратить, и на что? Удостовериться, что Кадиш справился с пиратами! Сами не доглядели, а ему, бедному графу, велено разгребать. Да, кого пошлёшь? Фердинанд, единственный, на которого граф мог положиться, в походе и вернётся не скоро. Под рукой оставался Джеральд, но этот распутник целыми днями утопал в праздности и разгильдяйстве. Тратил отцовы деньги без всякой совести. А у самого ни жены, ни детей, ни дня на службе не состоял. Невесту ему нашли, и с той сладить не может. Одно слово - младшенький.

Граф печально покачал лысеющей головой и взялся писать ответ. Не теряя времени, составил послание в порт для капитанов с указанием, какие суда наряжать для плавания, когда выходить и прочие детали. Запечатал и кликнул слугу.

В то время, как курьер садился на лошадь, готовый нести послание во дворец, юный Джерри, рвал на себе рубаху, доказывая собственную правоту. Подвыпившие оппоненты вторили ему громогласным рёвом и битой об пол посудой. Трактирщик метался между красных, брызжущих, слюной моряков, пытаясь удержать их от разламывания оставшейся утвари и мебели. Джерри запрыгнул на стол, срывая с оголившейся груди крупный розовый камень на толстой золотой цепочке. Глаза его налились кровью и пьяным бешенством.

- Ну?! Кто? Кто?! Вру, говоришь? Я вру?! С-собаки! - Он протянул последнюю “с” особенно долго, пытаясь выказать глубокое презрение к неблагодарной публике. Втянувший его в спор матрос, потрясал жирным кулаком, то и дело косясь на, азартно орущих, товарищей. Даже под хмелем, он побаивался разошедшегося дворянина. - Что, хотите, а? А?! Так бахнет, никто живым не выйдет!

- Слезайте, Ваше благородие, будет.

- Ну?! Бахать?!

Джерри яростно раздувал ноздри, обводя с высоты колышущийся строй лиц. Количество выпитого, мешало стоять твёрдо и человеческое море качалось, как настоящее. Волны рук и пена стаканов взметались и оседали, словно дело происходило не на земле, а на палубе. Вторя ассоциации, за кружением накатила дурнота и падение. Темнота на короткий миг утащила сознание юного графа, после чего Джерри обнаружил себя в своей комнате, заботливо укрытый одеялом. Пространство больше не качалось. Из-за дверей доносились знакомые голоса.

- Что он, проснулся уже?

- Никак нет, в забытьи ещё.

- Всё равно, гляну. Авось, уже и поднялся.