Убить Бенду

Глава девятая

Уже сгустились сумерки, Жак запирал ворота, Арчибальд на заднем дворе разбирал с Орией крестьянский оброк. Нанятая еще весной младшая сестра кухарки, Гана, шустрая девчонка лет двенадцати, таскала со двора корзины и бочонки, Ория сортировала продукты, Арчибальд их пересчитывал и сверялся с дневными записями. Пришел Жак и под бесконечную болтовню и понукания Ории начал переносить продукты из кухни в холодную или в подвал, или в кладовку, ворча под нос что-то свое, даже не слушая, что ему говорят. Ворчать было отчего: оброк превышал прошлогодний чуть не в три раза, с самого раннего утра крестьянские телеги тянулись к королевскому замку. Чтобы все принесенное разместить, Ории пришлось отпереть и вымыть еще одну холодную комнату, Арчибальд сколотил наспех несколько досок в подобие шкафа. Солонина, копченые окороки и грудины, корзины яиц, орехов, сыра, бочки яблок, мешки круп и муки... Земля в этом году рожала щедро.

На столе горели две свечи, одна около Арчибальда, над книгой, куда он вносил записи, другая на том конце стола, где примостилась Ория, выкладывая продукты из корзин и перечисляя их принцу.

— Тушка курицы, тощая, копченая, — девушка поднесла тушку к лицу и принюхалась, — без душка, две, три, четыре штуки. Яйца куриные, осторожней, Жак, ты куда мед поволок?! В холодную его! Яйца, четыре дюжины. Здесь у нас что? А, морковь и свекла...

В дверях показалась Гана, она семенила спиной вперед, обеими руками сжимая горловину огромного мешка, который тащила по полу.

— Гана, ты чего муку по земле возишь? — всплеснула руками Ория.

— Дак тяжелый, не поднять! — Девочка бросила мешок около сестры, выпрямилась и отерла пот. — Уф, больше нет ничего на дворе, я всё сволокла.

— Ну и отличненько, теперь иди к ее величеству, помоги переодеться, а я сейчас закончу со всем этим и разогрею ужин. Возьми Жака, принесите стол, а ты накрой. Нет, подожди, сначала отнеси эту корзину в кладовку, поставь на верхнюю полку, да не опрокинь, бестолковая!

Гана без слов ухватила обе ручки, выдохнула и рывком подняла корзину. Откинувшись назад для равновесия, она двинулась к выходу.

— Почему же бестолковая? — Когда девочка медленно вышла с ношей, Арчибальд оторвался от книги. — Матушка ее хвалит, говорит, Гана все на лету схватывает и вышивает проворно, только цвета подбирает не всегда удачно. Девочка уже второе платье шьет. И матушка носит ее платье!

Дверь в кухню из внутренних помещений открылась, на пороге стояла растерянная Гана.

— Чего тебе здесь надо, неужели корзину рассыпала, я так и знала, что ты настоящая бестолочь! — накинулась на сестру Ория.

Гана, не обращая на нее внимания, уставилась на Арчибальда.

— Ваше высочество, там... — Она в растерянности ткнула пальцем через плечо. — Стучатся в ворота, кричат, чтобы пустили. А Жак без вас отворять не хочет. А они кричат...

— Кто они, что ты несешь? — прикрикнула на девочку Ория, но принц поднялся с места и подошел к Гане.

— Стучат в ворота? — переспросил он, отодвигая девочку с дороги.

Гана посторонилась, и Арчибальд пустился бегом. Через нижние помещения, заставленные продуктами или пустые, покрытые многолетней пылью. Наверх по темной лестнице, такой крутой, что если б не приходилось принцу каждый день по несколько раз пробегать здесь, то сейчас он с легкостью свернул бы себе шею. По коридору, освещенному одним-единственным дымным факелом, мимо запертых дверей, по Каминному залу, где посередине стоял брошенный обеденный стол со сбившейся на сторону вышитой скатертью, и через ступеньку вниз, к воротам.

Шум стоял порядочный. От часто сыпавшихся на них ударов тяжелые створки сотрясались, снаружи доносились громкие крики, требования открыть немедленно и угрозы выломать ворота. Голоса были мужские, молодые, задорные. Жак, трясущийся не хуже ворот, кому-то твердил через щель, что без приказа его высочества открыть не может, никаких дядюшек не знает, а подождать не зазорно да хоть бы и самому Господу Богу.

Принц взбежал по лесенке к бойнице, осторожно выглянул. Перед замком в свете многочисленных факелов стояла большая группа разодетых дворян, верховых и спешившихся, человек десять увлеченно колотили по воротам, кто кулаками, кто эфесами, слуги держали коней, за толпой в неровных отсветах огня виднелось несколько телег. Целый поход! Арчибальд разглядел среди всадников знакомое красивое лицо... и отпрянул от бойницы, чуть не свалившись со стены. Одним духом он слетел вниз:

— Открывай!

Под скрип расходящихся створок во двор хлынула волна людей, голосов, огня и красок. Мгновенно двор наполнился веселой шумной знатью, воинами в доспехах, слугами, сундуками... Принц, подталкиваемый со всех сторон, очумело осматривался среди этого беспорядка. Два дюжих молодца на телеге поставили лошадей прямо перед ним и начали стаскивать сундук через передок, так что принцу пришлось сделать шаг назад. Тут же до его плеча дотронулся молодой человек в кафтане желтого бархата с пышными рукавами, весь в ленточках и шнурках, в накинутом на одно плечо шерстяном плаще:

— Покажите моему слуге комнату, куда нести вещи!

С другой стороны его потянул за рукав юнец с тонкими усиками и длинным черным пером, свисающим с синей шапочки:

— Где все конюхи, черт побери?

Третий просто сунул принцу поводья своего коня, вороного красавца; принц разглядел, что по краям вальтрапа вышиты черные драконы, на подпруге — тиснение с таким же рисунком, а узда украшена золотыми бляхами в виде драконов с рубиновым глазом. Арчибальд оттолкнул руку с поводьями и стал пробираться сквозь толпу к лестнице.

— Эй, парень!

Не оглядываясь, Арчибальд перескочил через две ступеньки, развернулся и очутился лицом к лицу с Лу.

Король сидел на лошади, по бокам два всадника держали по факелу.